Серёжа спустя месяц уехал в другой город — в попытках забыть и начать жизнь вдалеке.
Маленький Кирюша держался очень мужественно, пытался поддержать Люсю. Но я видела, как ему было тяжело…
Я старалась быть рядом. Помогать. Делать всё, что умею. Но внутри у меня происходило другое — более тихое, более важное.
Я вдруг поняла: всё то, что раньше казалось мне огромным, судьбоносным, драматичным… может исчезнуть за секунду.
Любовь. Отношения. Обиды. Тревоги. «Скажи мне, кто мы друг другу». «Почему ты так». «Почему ты не так».
В тот период я впервые почувствовала, что жизнь — это не роман, где всё раскладывается по главам и обязательно сводится к красивой мысли в конце.
Жизнь — это когда у тебя есть человек, и в следующую минуту его нет.
И единственное, что ты можешь, — это держать себя на ногах, пока земля уходит из-под них.
Я вернулась к себе — и как будто увидела свою дорогу иначе.
Колледж, чертежи, бесконечные пары, «планы на будущее»… Я ловила себя на том, что сижу с линейкой и карандашом — и не чувствую ничего. Ни интереса. Ни смысла. Только привычку. Только «надо».
А рисование…
Рисование оставалось.
Даже в те дни, когда я не могла говорить. Даже когда хотелось просто лечь и исчезнуть, я брала карандаш — и рука сама находила линии. Это было как дыхание. Как способ сказать то, что во мне не помещалось в слова.
Я не бросила рисование.
Я бросила колледж.
Это решение не было театральным, не было «назло». Это было так же просто, как выдох.
Я просто поняла: если продолжу, буду жить чужой жизнью. Буду «учиться», потому что «так надо», потому что «так правильно», потому что «так у всех».
А у меня больше не было сил жить «как у всех».
Я нашла художественную студию. Небольшую — на втором этаже старого дома, где пахло кофе, маслом и бумагой. По выходным я ходила туда как в храм. Там никто не спрашивал, почему у меня грустные глаза. Там не требовали объяснений.
Там просто учили видеть.
И я начала видеть.
Себя — тоже.
Я снова погладила кошку, встала, накинула халат и прошла босиком на кухню. Пол был прохладный, но приятный — как реальность, которая не пытается быть удобной.
На кухне было тихо. Свет ложился на столешницу тонкими полосами, как на старых фотографиях. Я открыла шкафчик, достала корм, насыпала в миску. Кошка появилась мгновенно, словно всё это время стояла за углом и ждала.
— Ну конечно, — пробормотала я с улыбкой. — Королева явилась.
Она фыркнула носом и принялась есть так, будто в мире есть только два действительно важных дела: быть накормленной и быть любимой.
Я поставила чайник, достала яйца, хлеб, масло. Всё делала медленно, без суеты. Я любила эту неспешность. Любила свой маленький порядок, который никто не рушил.
Пока завтрак готовился, я подошла к окну.
Моя съёмная квартира не была огромной, не «как в кино», но — моей. Уютной, тёплой, с винтажными окнами, которые будто принадлежали другому времени. С высокими подоконниками, где можно сидеть, поджав ноги, и смотреть на город так, словно ты не в нём, а немного над ним.
Самым любимым местом была крыша.
Маленькая терраса с качелями и большими горшками, где у меня теперь росло всё подряд — половина из этого, если честно, даже не имела понятного названия. Я просто покупала растения по принципу: «Они красивые — значит, будут жить со мной». И они жили.
Вечерами я выходила туда, садилась на качели, укрывалась пледом и рисовала закат. Иногда просто сидела и думала. Не о прошлом — о будущем. О том, как хочется жить.
И это было новым.
Когда-то я мечтала о любви так, будто любовь должна решить мою жизнь. Будто любовь — это билет куда-то, где наконец будет хорошо.
Теперь я знала: «хорошо» начинается с тебя.
Я позавтракала, вымыла посуду, собралась.
На работу — к десяти.
Свою работу мечты я нашла полгода назад.
До сих пор смешно вспоминать, как всё началось.
Виталик позвонил вечером, как обычно — без вступлений.
«Слушай. Тут знакомый открывает автосервис. Им нужен администратор. Хочешь попробовать?»
Я тогда сидела на подоконнике, рисовала и чуть не рассмеялась вслух.
Я — и автосервис?
Я, которая больше знает про оттенки серого, чем про масла и фильтры?
Я, которая всю жизнь жила рядом с «мужскими делами», но всегда была как бы «сбоку»?
Я сначала хотела отказать.
Но потом подумала: а что, если это шанс?
Не «шанс на любовь». Не «шанс на отношения». Шанс на себя.