Он поджал губы.
— Мне нужно сделать звонок. Возвращайтесь пока к работе.
И всё.
Я вышла — как будто меня отпустили на паузу.
***
Это “пока” растянулись.
Прошёл час. Потом второй.
Я работала, как робот. Печатала. Отвечала. Улыбалась механически, если кто-то шутил, но улыбка не доходила до глаз.
Внутри росло напряжение: если он сейчас меня не вызовет — я сорвусь.
Я ловила себя на том, что прислушиваюсь к каждому шагу у кабинета. Как будто ждала не управляющего.
Как будто ждала…
Я не хотела произносить его имя внутри себя.
Прошло почти два часа, прежде чем у меня зазвонил внутренний телефон.
— Зайдите.
Я выдохнула и пошла.
В кабинете сначала было тихо.
Управляющий стоял у окна, будто собирался сказать что-то важное. А у стола — сидел он.
Саша.
Он не разговаривал. Не улыбался. Не делал вид, что “случайно оказался тут”.
Просто сидел и смотрел.
И у меня от этого взгляда сжалось горло.
Я остановилась у двери.
— Вызывали? — спросила я только управляющего.
Саша был для меня… как предмет, который нельзя трогать, иначе обожжёшься.
Управляющий кивнул.
— Женя просит уволиться.
Я молчала. Смотрела на управляющего. Сашу как будто не существовало.
— У нас нет замены, — продолжил он уже мягче, будто пытался быть человеком. — Вы знаете, что вы здесь… держите половину процесса. Если вы уйдёте, это ударит по работе.
— Я не могу оставаться, — сказала я твёрдо.
— Почему? — устало спросил он. — Вам что-то не подходит? Коллектив? Условия? Зарплата?
— Не в этом дело.
Управляющий посмотрел на Сашу, будто искал подсказку. Но Саша всё ещё молчал.
Я почувствовала, как внутри меня закипает.
Мне хотелось сказать всё прямо сейчас. Но при третьем человеке — нет. Не могла. Не хотела. Я не собиралась превращать свою боль в спектакль для чужих глаз.
— Я всё решила, — сказала я.
Управляющий потёр переносицу.
— Я повторю: замены нет. По-хорошему вы должны отработать…
— Я не обязана, — перебила я, и сама услышала в голосе дрожь. — Я не обязана объяснять. Я просто хочу уйти.
Саша наконец поднял взгляд. И от того, как он посмотрел, у меня внутри всё поплыло — не от нежности, от злости. От той самой. От “почему ты снова здесь”.
Он произнёс спокойно:
— Оставьте нас.
Управляющий открыл рот.
— Но…
— Пожалуйста, — повторил Саша, и в этом “пожалуйста” было что-то такое, что спорить становилось бессмысленно.
Управляющий вышел.
Дверь закрылась.
И сразу стало слышно, как громко у меня бьётся сердце.
Саша поднялся, медленно обошёл стол и сел на край столешницы прямо напротив меня.
Так близко, что мне захотелось отступить.
Но я не отступила.
Я решила: если уж я здесь — я выдержу.
Он смотрел долго. Не нагло. Не вызывающе.
Как будто изучал. Или вспоминал.
Я смотрела на него в ответ.
Он изменился за этот год… взгляд усталый, брови сведены, скулы стали более острые, появилась лёгкая, идеально выстриженная щетина.
Он ожил и тихо сказал:
— Я скучал.
Я не ответила.
Он чуть наклонил голову.
— Как ты?
И от этого “как ты” у меня внутри всё дрогнуло. Потому что это звучало так, будто ему правда важно. И я ненавидела себя за то, что часть меня хотела ответить.
Но я не ответила.
Саша вздохнул.
— Жень…
И тут во мне наконец рвануло.
— Ты это специально сделал? — голос стал громче, чем я планировала. — Ты специально устроил меня сюда? Чтобы я… чтобы я была рядом? Мне не нужны твои деньги, Саша. Мне не нужно ничего от тебя.
Он не перебил. Просто слушал. Смотрел внимательно.
Я продолжила, уже на эмоциях:
— Я думала, что это моя работа. Мой шанс. Я думала, что я сама. А оказывается… — я горько усмехнулась. — Оказывается, я опять в чьей-то истории. Опять “удобно”. Опять “решили за меня”.
Саша сжал челюсть.
— Это не так.
— Правда? — я почти рассмеялась. — И ты сейчас скажешь, что я случайно оказалась здесь? Что случайно Виталик “просто предложил”?
Он смотрел на меня и молчал так, будто выбирал слова.
И это молчание бесило ещё сильнее.
— Я не хочу видеть тебя, — сказала я тихо, но твёрдо. — Я не хочу чувствовать себя… купленной. Понимаешь?
Саша чуть прищурился.
— Ты не купленная.
— Тогда отпусти меня, — попросила я, и это “попросила” резануло меня же. — Просто отпусти. Дай мне жить.
Он медленно выдохнул, как будто сдерживал что-то внутри.
— Ты думаешь, я сделал это ради денег? Ради того, чтобы… — он махнул рукой, не находя слова. — Ради контроля?
Я молчала.
Он продолжил, уже ровнее: