Незнакомый номер.
Сообщение.
Я открыла — и замерла.
«Евгения, вчера вы меня настолько покорили своей улыбкой, что мне пришлось напрячься, чтоб найти ваш номер. Надеюсь, вы не разозлитесь. Хотел просто пожелать доброго утра.»
Я смотрела на экран, и в голове было пусто — как перед важным выбором.
Настя во сне что-то пробормотала и перевернулась, Алиса мурлыкнула, дождь продолжал рисовать линии на стекле…
А я вдруг поняла, что эта история только начинается.
И почему-то мне стало не смешно.
Глава 29. Красные Розы и горячий шоколад
Я перечитала сообщение раз пять.
Сначала — чтобы убедиться, что это не сон. Потом — чтобы найти в нём подвох. Потом — просто потому что в груди щекотно дрогнуло что-то живое, забытое, почти запрещённое.
Незнакомый номер.
И всё равно… я сразу поняла, от кого оно.
Улыбка сама полезла на губы — и меня это разозлило. Не на него. На себя.
Я набрала ответ. Пальцы стучали быстрее, чем хотелось бы.
«По правилам я не могу общаться с клиентами вне работы. Так что, боюсь, меня ждёт выговор»
Отправила.
Посмотрела на экран ещё секунду.
И, будто делая вид, что это просто формальность, а не способ вернуть себе контроль, добавила блокировку телефона — не номера, нет… просто убрала его подальше от рук. В ящик. Внутрь. Как будто так можно было спрятать собственное любопытство.
Я выдохнула и повернулась к кровати.
Настя спала, свернувшись под одеялом комком, волосы раскиданы по подушке, рот чуть приоткрыт — и вид у неё был такой… домашний. Как будто общага, пары, вечные очереди в столовую и её вечное «я больше не вывожу» — это всё не про неё.
Я подошла и легонько толкнула её в плечо.
— Эй. Вставай, студентка.
Она застонала, не открывая глаз.
— Я умерла.
— Не умерла. Просто у тебя лицо человека, который вчера переел пиццы и чужих историй.
Настя открыла один глаз и уставилась на меня.
— Ты улыбаешься… — подозрительно протянула она.
— Я? — я сделала максимально невинное лицо.
— Да. Вот это вот… — она ткнула пальцем мне в щёку. — Это что?
— Солнечный луч. Или нервный тик. Выбирай.
Настя села, подтянула одеяло выше и зевнула так, будто могла проглотить всю мою кухню.
— Колись.
— Не, — я щёлкнула её по носу. — Утро. Тосты. Чай. Потом — вопросы.
— Тосты?! — оживилась она. — Ты серьёзно?! Я думала ты из тех, кто на завтрак только тревожность ест.
— Не выдумывай. Я на тревожности похудела бы до скелета, — буркнула я и пошла на кухню.
Мы сделали всё как обычно делается, когда хочется, чтобы жизнь была нормальной: чайник, тостер, масло, какой-то джем, который Настя нашла у меня в шкафу и с видом эксперта заявила, что «это точно из дорогих, иначе ты бы так не жила».
— Я так не живу, — сказала я, намазывая масло. — Я просто иногда делаю вид.
— Вот! — Настя подняла палец. — Делать вид — важный навык для выживания.
— Тебе бы лекции читать.
— Я и читаю. Только никто не слушает.
Мы сидели за столом, ели тосты и смеялись над какой-то ерундой — я уже даже не помню над чем. Над тем, как Настя вчера пыталась открыть мой шкаф и нашла там коробку с красками, а потом заявила, что «у тебя тут не квартира, а творческий склад». Над тем, как Алиса презрительно обошла её кроссовки, будто проверила: чужая — значит, не достойна.
Потом мы начали собираться.
Настя в колледж — я на работу.
У порога она натягивала куртку и, на секунду став серьёзной, сказала:
— Ты… правда крутая, Жень. Я всё думаю… вот ты смогла выйти из общаги. Уйти. Начать. А я всё жду, пока мне кто-то даст разрешение быть смелой.
Я улыбнулась и поправила ей воротник.
— Ты просто пока копишь злость. Потом встанешь однажды — и уйдёшь так, что дверь сама за тобой закроется.
— О! — Настя рассмеялась. — Это звучит красиво. Скажи ещё что-нибудь мудрое.
— На выходных по магазинам. Ты хотела. Я обещала.
— Договорились! — она кивнула. — Я выберу себе жизнь, а пока выберу себе джинсы.
Мы вышли вместе. На улице было сыро, серо, пахло дождём и кофе из ближайшей кофейни. Настя свернула к остановке, махнула мне рукой и побежала, подскальзываясь, но счастливая.
А я пошла в другую сторону.
И по пути… мой телефон зазвонил.
Мама..
Я ответила быстро.
— Алло?
— Привет, мам.
— Жень. Привет. Ты что делаешь?
— Да я на работу иду, как вы?
Она фыркнула.
— Как мы… как мы… да как обычно. Работа — дом. Дом — работа. Дети — ор. А ещё твой отчим…
Я сразу напряглась.
— Что он?
— Да пьёт он, Жень, — раздражённо сказала мама. — Уже неделю. Как начал — так и пошло. Вчера опять… — она замолчала на секунду, будто рядом кто-то был. Потом продолжила тише: — Я устала.