Прошло всего пару дней.
Смешно: когда жизнь спокойная — дни тянутся. Когда внутри всё на нервах — они пролетают, будто их и не было. Я успела привыкнуть к тому, что в сервисе снова «ровно». Без драм. Без внезапных встреч. Без ощущения, что прошлое может выскочить из-за угла и схватить за горло.
Я даже поймала себя на мысли, что улыбаюсь чаще.
Тимур писал почти каждый день, но так… аккуратно. Не липко. Не навязчиво. Как будто «просто рядом».
«Как прошёл день?»
«Ты любишь сладкое?»
«Что ты слушаешь по дороге на работу?»
«Какие у тебя вообще интересы, кроме того, что ты мастерски выносишь мозг мужикам в автосервисе?» — это было шуткой. Я даже фыркнула тогда вслух.
Я отвечала коротко. Иногда с улыбкой. Иногда — вообще без улыбки. Но отвечала. И каждый раз внутри себя словно ставила галочку: держись на дистанции, Женя. Не перепутай лёгкость и близость.
Он мне нравился. Точнее… мне нравилось, что рядом с ним мне не страшно. Не нужно угадать настроение. Не нужно читать по молчанию. Не нужно ходить на цыпочках. Он был как солнечный день после ливней: ты ещё в куртке, ещё настороже — но уже легче дышать.
И всё равно я чувствовала: это слишком быстро.
Я сама себе казалась странной, когда ловила себя на этой мысли: «мне приятно, но мне тесно».
Утро началось обычно: кофе, кошка, быстрые сборы. Я уже почти вышла из квартиры, когда Алиса с видом оскорблённой королевы перекрыла мне дорогу и уставилась в миску так, будто я должна была понять всё без слов.
— Ой, давай без спектаклей, — пробормотала я, насыпая ей корм. — Я тебя люблю, но ты иногда… бесишь, понимаешь?
Она даже не моргнула. Просто начала есть. Победительница по жизни.
Я вышла из дома в хорошем настроении. С таким редким ощущением, будто всё… наконец-то можно проживать без внутреннего напряжения.
Именно поэтому удар пришёл особенно больно.
Когда я вошла в сервис, у стойки уже толпились ребята. Шум, смех, кто-то щёлкал пальцами, кто-то делал вид, что что-то охраняет, как охранник в музее. Я даже не сразу поняла, что происходит.
— Жень! — крикнул Ванька. — Ты только не бей нас, ладно?
— За что? — насторожилась я, проходя к стойке.
И увидела.
Огромного плюшевого медведя. Прям реально огромного — в человеческий рост, наверное. С красным бантом. Рядом — коробки конфет. Несколько. Такие, которые обычно стоят как моя недельная еда, если честно.
— …Это что? — спросила я, и голос прозвучал глупо, потому что я сама не верила, что вижу это на своём рабочем месте.
— Это, — важно сказал один из механиков, — доказательство, что ты тут главная.
— Это, — добавил другой, — доказательство, что у кого-то деньги лишние.
— Это, — вмешался Олег, — доказательство, что у нас сегодня будет сахарный день. Жена меня убьёт, но я всё равно съем.
Ребята уже вскрывали коробки — не из наглости, а из привычного «если принесли — значит на всех». И я… я даже не разозлилась сразу. Скорее растерялась.
На карточке аккуратным почерком было написано:
«Для улыбки. Она у тебя такая, что без неё день не начинается.»
И маленькие инициалы: Т.М.
Я стояла, держала карточку и ощущала, как внутри смешались два чувства: тепло и тревога. Потому что это было красиво — да. Но это было слишком. И я не хотела, чтобы «слишком» становилось нормой.
— Ребят, — сказала я наконец, заставляя себя улыбнуться. — Вы хоть оставьте мне пару конфет, а? Это вообще-то… — я махнула карточкой, — как бы мне.
— Мы вообще-то ради тебя и едим, — невозмутимо сказал Олег, сунув в рот вторую конфету. — Чтобы ты не скучала.
— Паразиты, — фыркнула я, но улыбнулась. Всё-таки улыбнулась.
И всё равно… внутри кольнуло.
Я достала телефон и быстро написала Тимуру.
«По правилам я не могу общаться с клиентами вне работы. Так что, боюсь, меня ждёт выговор. Мы же договаривались по-дружески.»
Отправила — и на секунду замерла, будто ждала, что сейчас из телефона вылетит ответ и ударит по лицу.
Он ответил почти сразу.
«По-дружески я бы принёс максимум кофе. Но ты мне нравишься. Даже если мы делаем вид, что это не так. И выговор тебя не ждёт — обещаю, я умею быть воспитанным.»
Я перечитала дважды.
Глупо, но мне стало смешно и… неловко.
Я убрала телефон. Не стала продолжать переписку. И сказала себе: потом. потом разберёшься. сейчас работа.
А работы было — по горло.
Управляющий утром сообщил, что будет отчёт за месяц. И это означало только одно: бумажная война. Таблицы, накладные, сверки, касса, поставщики, счета, акты. Всё то, от чего мозг начинает плавиться, а пальцы печатают сами.
— Женя, — сказал управляющий, подходя к стойке с папкой. — Сегодня без шуток. Нужно всё собрать и сверить. До вечера.