— Да я и так без шуток, — пробормотала я, открывая очередной файл.
Он посмотрел на медведя, на конфеты, на ребят, жующих как стадо счастливых детей, и сухо добавил:
— Слишком шумно вы сегодня празднуете.
— Это не я, — честно сказала я. — Это поклонники.
Управляющий хмыкнул, как будто хотел сказать: «вот у кого жизнь», — но промолчал и ушёл.
Я погрузилась в отчёт. Склад. Документы. Перепроверка. В какой-то момент я уже не понимала, что именно сверяю, только знала: если не сделать — завтра будет ад.
И вот именно в этот момент…
Сначала был звук.
Не обычный звук подъезжающей машины — таких тут сотни. Это был визг шин. Короткий, резкий, злой. Как будто кто-то тормозил не потому, что надо, а потому, что иначе въедет в стену.
Ребята на секунду притихли. Кто-то поднял голову.
— Чё это… — сказал кто-то.
Я подняла взгляд автоматически.
Во двор залетела машина. Я даже не успела рассмотреть марку нормально — только то, как она встала резко, как дверь хлопнула, как силуэт поднялся на лестницу…
И этот силуэт я узнала раньше, чем мозг успел включить логику.
У меня похолодели пальцы.
Саша.
Он не смотрел по сторонам. Не искал глазами. Не делал паузы. Он просто взлетел на второй этаж — в кабинет — и исчез там так, будто у него внутри пожар.
Мне стало страшно.
Не от него. От того, что он так выглядит.
Потому что Саша, которого я знала… он мог быть грубым, молчаливым, резким — но он всегда был собранным. Как зверь, который контролирует себя.
А сейчас это был зверь, у которого сорвало цепь.
Я не стала ждать.
Инстинкт сказал: затеряйся.
Я быстро собрала бумаги, которые надо было сверить по складу, и ушла туда, где меня никто не будет трогать.
Склад был прохладный. Пах картоном, резиной, металлом. Тесные проходы между коробками. Полки под потолок. И тишина — почти благословение после шума сервиса.
Я начала ковыряться в документах, притворяясь, что это самое важное на свете. Пыталась дышать ровно.
Он же обещал не пересекаться.
Он же…
Я не успела додумать.
Дверь склада открылась.
Я подняла голову — и внутри всё сжалось.
Он стоял в проходе. На секунду замер, будто искал меня взглядом, а потом пошёл прямо ко мне.
Злющий. Раздражённый. В глазах — тот самый чёрный огонь, который я видела только однажды. В ту ночь, когда всё ломалось.
— Что происходит, Жень? — его голос был низким, жёстким. Не вопрос — требование.
Я почувствовала, как во мне поднимается защита. Автоматическая. Единственное, что у меня всегда было.
— А что должно происходить? — холодно ответила я. — Я работаю. Ты… тоже, видимо.
Он шагнул ближе.
— Ты думаешь, я тупой?
— Я думаю, что ты сейчас нарушаешь своё же обещание, — сказала я, стараясь держаться спокойно. — И я не понимаю, зачем.
У него дёрнулась челюсть.
— Не понимаешь?
Он бросил взгляд куда-то в сторону, туда, где через щель в двери виднелся край медведя и яркий бант.
— Это что?
Я почувствовала, как сердце ухнуло вниз.
— Подарок, — сказала я так, будто это не имеет значения. — Клиент. У нас вообще-то бывают клиенты.
Он сделал ещё шаг.
— Клиент?
Я вздохнула.
— Саша, — я старалась говорить ровно. — Ты сюда зачем пришёл? Обсуждать мой рабочий день?
Он смотрел на меня так, будто я его ударила.
— Ты серьёзно сейчас?
Я уже открыла рот, чтобы сказать что-то ещё…
Но он не дал мне.
Он просто подошёл, резко, без предупреждения — и подхватил меня, будто я не человек, а мешок с запчастями.
И закинул на плечо.
У меня перехватило дыхание.
— Ты охренел?! — я начала брыкаться, лупила его по спине, по плечам, пыталась сползти. — Поставь меня! СЕЙЧАС ЖЕ!
— Молчи, — коротко сказал он.
— Я не буду молчать! Ты…
Он вынес меня со склада. Я видела, как ребята у стойки замерли, как кто-то открыл рот, как кто-то прыснул со смеху, думая, что это прикол.
А мне было не смешно.
Мне было страшно и стыдно одновременно.
— Саша! — я почти кричала. — Ты что делаешь?! Отпусти!
Он молча донёс меня до машины, открыл дверь и буквально запихнул внутрь.
Я начала вырываться, пыталась открыть дверь — он наклонился, и его лицо оказалось близко.
Злое. Жёсткое. Сдерживающееся из последних сил.
Он пристегнул ремень так резко, что я вздрогнула.
— Лучше замолчи, — сказал он сквозь зубы. — Иначе я не сдержусь, и мы опозоримся тут так, что ты ещё год будешь вспоминать.