Он хлопнул дверью.
Так, что звук ударил в грудь.
Я сидела, дрожа. Внутри меня всё кипело.
Он обошёл машину, сел за руль, завёл — и рванул с места.
— Куда ты меня везёшь?! — выкрикнула я.
— Ко мне, — отрезал он.
— Ты не имеешь права!
— Имею, — процедил он, не глядя на меня. — Хочешь ори, хочешь не ори, но хватит. Мы поговорим.
Он вытащил меня из машины так же без церемоний — я брыкалась, ругалась, пыталась вырваться, но он держал крепко. Не больно — но так, что я понимала: сейчас он сильнее.
Квартира встретила нас тишиной. Не той, домашней. А той, которая давит.
Он занёс меня внутрь, захлопнул дверь, и я наконец вырвалась, отскакивая на пару шагов.
— Ты псих! — я тяжело дышала. — Ты вообще… ты понимаешь, что ты сделал?!
Он стоял напротив. Плечи напряжены. Руки сжаты.
— Я понимаю, — сказал он глухо. — И если бы у меня был другой вариант — я бы его выбрал.
— Какой ещё вариант?! — я всплеснула руками. — Ты мог просто не приезжать! Ты мог держать слово!
Он резко рассмеялся. Нервно. Не смешно.
— Держать слово… — повторил он, как будто пробовал это на вкус. — Да. Я держал. Я не появлялся. Я делал всё «как тебе легче». Я…
Он шагнул вперёд.
— А что в итоге, Жень? Что?
Я почувствовала, как сердце снова начинает колотиться.
— Это не твоё дело, — сказала я, и голос дрожал. — Я имею право… жить. Понимаешь? Имею право общаться. Имею право…
— С ним? — перебил он.
— С кем захочу! — выкрикнула я. — Ты мне кто?!
В тот момент, как только слова вылетели, я поняла, что ударила в самое больное.
Но остановиться не смогла.
Саша смотрел на меня — и я видела, как у него трясётся челюсть.
— Ты решила мутить с ним? — выдавил он. — Вот так?
— Я ничего не «решила», — я уже тоже почти кричала. — И даже если бы решила — это не твоё право!
Он шагнул ближе.
— Я дал тебе свободу, Жень. Я дал. Я ушёл. Я не лез. Я… — он говорил отрывисто, как будто внутри него рвало слова. — И что в итоге? Ты там медведей принимаешь, конфеты жрёшь со всем сервисом, улыбаешься… а я должен сидеть и делать вид, что мне похер?
— Да! — выкрикнула я. — Должен! Потому что ты сам сказал, что мы не пересекаемся!
— Сука… — выдохнул он, и в этом выдохе было столько бессилия, что мне на секунду стало не по себе.
Я попыталась держаться.
— Саша, ты сейчас ведёшь себя как… как…
— Как кто? — его голос стал опасно тихим. — Как чудовище?
Я молчала.
И этого молчания ему хватило.
Он резко отвернулся и ударил ладонью по стене так, что я вздрогнула.
— Ты хоть понимаешь, кого впускаешь в свою жизнь? — он повернулся ко мне, глаза горели. — Ты хоть понимаешь?!
— Ты опять за своё! — я сорвалась. — Опять «ты не понимаешь», «ты не знаешь», «не лезь»! Ты вообще умеешь нормально говорить?!
Он вдруг сделал шаг назад. И ещё. Будто от меня.
— Нормально говорить… — повторил он, и в этом было что-то сломанное.
Он резко развернулся — и со всей силы ударил по стеклянной перегородке между прихожей и коридором. Той самой прозрачной стене, которая казалась мне красивой, дизайнерской, «как в кино».
Стекло взорвалось.
Осколки разлетелись, посыпались на пол, как дождь.
Я вскрикнула.
— Саша! Господи! Ты…
Он стоял, тяжело дыша, и в следующий момент ударил снова — уже кулаком, как будто хотел пробить не стекло, а себя.
— Сука… — он почти рычал, и голос срывался. — Какой же я конченный дебил… даю свободу, боюсь навредить своим присутствием… А что в итоге? Нихуя тебе, недостойный ты! А за что любить-то меня, правда, Жень?!
Он говорил это, разбивая стекло, как приговор. Себе. Мне. Нам.
И вдруг я увидела кровь.
На его руке. На пальцах. На запястье.
У меня холод прошёл по позвоночнику.
— Саша… — мой голос стал тише. — Ты…
Он нервно усмехнулся.
— Не жалей меня, слышишь? — сказал он, и смех был страшный. — Ты испугалась того, как я жил? Правда? — он поднял руку, и по пальцам стекала кровь. — Так вот… ты хоть понимаешь, кого впускаешь в свою жизнь в лице своего нового дружка?
Я стояла, не двигаясь. Осколки хрустели под ногами, но я не чувствовала этого. Я чувствовала только одно: он сейчас на краю.
И мне стало по-настоящему страшно.
Не «страшно, что он кричит». А страшно, что он может сделать с собой ещё что-то, если я сейчас скажу не то.
Слова о злости исчезли. Защита исчезла.
Я сделала шаг к нему.
— Саша… пожалуйста… — шепнула я, и сама не узнала свой голос. — Успокойся. Ты… ты порезался…
Он дёрнулся, будто хотел отойти.
Но я подбежала ближе и осторожно взяла его руку за запястье — не с силой, не требуя. Просто… удерживая. Как будто если отпущу — он снова ударит.