— Да, — ответил я без паузы. — Ревную. И что?
Она моргнула, явно не ожидая такой прямоты.
— Это не даёт тебе права…
— А тебе даёт право делать вид, что ты не понимаешь, что происходит?
Мы замолчали.
И тут она резко округлила глаза, закашлялась, схватившись за горло.
— Ты чего? — я сразу наклонился.
— Кошка! — выдохнула она.
— Что кошка?
— Я забыла про кошку… — она уже вскочила. — Господи, она же одна, без еды!
Я смотрел на неё пару секунд, потом кивнул.
— Поехали.
— Правда? — она растерялась. — Ты не злишься?
— Я злюсь, — честно сказал я. — Но кошка тут ни при чём.
Мы собрались быстро.
В машине она была тихой. Смотрела в окно. Потом вдруг сказала:
— Ты не обязан был.
— Я знаю.
— Тогда зачем?
Я усмехнулся.
— Потому что если я начну вести себя как мудак даже в мелочах, мне точно конец.
Она не ответила.
У её дома она уже взялась за ручку.
— Я… пойду, — сказала, не глядя.
— Жень, — остановил я. — Можно я зайду?
Она поколебалась.
— Зачем?
— Хочу увидеть, где ты живёшь.
Пауза.
— Ладно. Но ненадолго.
Мы поднялись.
Её квартира была… живой.
Не дорогой. Не вылизанной. Но тёплой. С её запахом. С растениями. С рисунками. С этим ощущением, что здесь дышат.
— Тут хорошо, — сказал я честно.
Она улыбнулась.
— Правда?
— Очень.
Тут из-за угла вышла кошка. С видом хозяйки мира.
— Это Алиса, — сказала Женя. — Алиса, это… — она замялась. — Саша.
— Надменная какая, — хмыкнул я.
— Она всегда такая.
Мы прошли на терассу. Она сделала чай.
И там разговор вернулся туда, откуда мы пытались уйти.
— Я не хочу, чтобы ты с ним общалась, — сказал я прямо.
— Ты не можешь мне указывать.
— Я могу предупредить?
— О чём?
Я выдохнул.
— О том, что такие, как он, не дружат просто так.
— Ты его даже не знаешь.
— Я знаю таких, Жень.
— Это твои проекции!
— Это мой опыт.
Она скрестила руки.
— Я сама решу.
Я сорвался.
— Ты хоть понимаешь, кто он?! — резко сказал я. — Почитай. Просто почитай про него.
— И что? — она вспыхнула. — Это даёт тебе право хватать меня и тащить?
— Да сколько можно! — вырвалось у меня.
Я шагнул к ней, притянул за руку.
Она попыталась вырваться, ударила — случайно, но больно.
— Твою мать… — процедил я.
И всё. Крышу снесло.
Я притянул её к себе, поцеловал жёстко, без просьбы, без паузы, будто ставил точку.
— Саша! — она пыталась отстраниться.
— Хватит, — сказал я сквозь зубы. — Хватит бегать.
Я подхватил её на руки и понёс в квартиру.
И в этот момент я точно знал одно:
Я больше не дам ни себе, ни ей делать вид, что мы можем впустить третьего туда, где уже есть любовь.
Даже если она пока не готова это признать.
Глава 33. Для тебя не опасный
Саша занёс меня в комнату так, будто у него нет другого варианта. Будто если отпустит — я исчезну. Его ладони держали крепко, уверенно, почти грубо, и всё равно в этом было не «взять», а «удержать». Не дать сорваться. Не дать убежать.
Он целовал жёстко. Голодно. Без прелюдий и нежностей — как будто внутри него что-то срывалось с цепи и он пытался заткнуть этим поцелуем всё, что не умеет сказать словами.
И… я ответила.
Не потому что «простила». Не потому что «согласилась». А потому что тело предательски узнало его. Потому что в этой смеси боли, злости и тоски у меня внутри всё равно жило одно простое: как же мне было одиноко без него.
Я ухватилась пальцами за его плечи, впилась в ткань его футболки, будто он — последняя опора. Его губы стали мягче.
Ещё одно движение — и он уже прижимал меня к себе сильнее, будто хотел вдавить в себя, заставить забыть.
И тут меня накрыло.
Резко. Без предупреждения.
Я отстранилась на полвздоха — и вместо слов из меня вырвался всхлип. Нелепый, жалкий, детский. Я попыталась вдохнуть — а воздух не пошёл. Как будто кто-то ладонью накрыл горло.
— Жень… — он остановился мгновенно. — Эй. Слышишь?
Я дёрнула головой, словно отгоняя его. Но не потому что «не надо». А потому что мне стало стыдно. За то, что я отвечала. За то, что хочу. За то, что внутри — каша.
Слёзы хлынули сразу. Взахлёб. Грязно. Без красоты. Я зажала рот ладонью, но стало только хуже — я почти задыхалась.
Саша замер, как будто его ударили.
— Тихо… — его голос стал другим. Не командным. Не злым. Сломанным. — Жень, что случилось? Я больно сделал?
Он осторожно убрал мою ладонь от лица, будто боялся, что я сейчас оттолкну. Пальцы у него были тёплые, шероховатые. И почему-то именно это добило меня окончательно.