Я просто рыдала.
— Жень, посмотри на меня, — тихо попросил он.
Я попыталась. Правда. Но когда подняла глаза, всё расплылось.
— Да что… — он выдохнул и сел на край кровати, потом быстро опустился ниже, на пол, прямо у моих ног. Так, будто не имеет права быть выше. И обнял меня за бёдра — не притягивая, не давя. Просто держал. Как держат, когда человеку плохо и ты не знаешь, как помочь.
Его лоб упёрся в мои колени.
— Я не понимаю, — пробормотал он. — ты плачешь из-за меня?
— Я… — у меня дрожал голос, я вытирала слёзы, но они всё равно текли. — Я не знаю… Саш… я устала.
Он поднял голову. Взгляд — тяжёлый. Настороженный. И странно… влажный? Я моргнула, не веря.
Он не плакал. Нет. Но будто был где-то рядом с тем, чтобы сорваться.
— От чего ты устала? — спросил он тихо.
Я коротко рассмеялась сквозь слёзы. Горько. Нервно.
— От всего. От того, что… — я вдохнула, пытаясь собрать мысли. — Я только начала приходить в себя. Только начала жить нормально. Работать, смеяться… просыпаться без этого комка внутри. И тут опять… опять ты, опять всё…
Он сжал мои бёдра сильнее, но тут же ослабил хватку, словно испугался своей силы.
— Я не хотел, — сказал он быстро. — Я не хотел так.
— А как ты хотел? — выдохнула я. — Ты сам видел себя ночью? Стекло… кровь… ты… Ты меня напугал, Саш.
Я увидела, как у него дёрнулась челюсть.
— Я знаю, — сказал он глухо.
Он опустил взгляд. Потёр лицо ладонями, будто хотел стереть с себя то, что натворил.
— Прости, — выдавил он, и это слово прозвучало так, будто ему физически больно его произносить. — Я перегнул.
Я сжалась.
— Ты не умеешь иначе, да? — прошептала я.
Он резко поднял голову.
— Умею. Просто… — он замолчал, сглотнул. — Просто когда я вижу, что к тобе кто-то… что ты улыбаешься кому-то… у меня мозг выключается. Понимаешь? Я как дебил.
Я снова всхлипнула. Не потому что обидно. Потому что страшно — как много в нём силы и как мало тормозов.
Саша посмотрел на мои слёзы и будто окончательно сломался. Он наклонился и поцеловал меня в колено — быстро, неловко, как будто не знает, что делать с собственной нежностью.
— Не плачь, кис, — попросил он хрипло. — Пожалуйста. У меня… у меня от этого крышу рвёт.
— Ты сам мне её рвёшь, — сказала я и закрыла лицо ладонями.
Он осторожно взял мои кисти и опустил.
— Жень, — он говорил тихо, скомканно. — Я не умею красиво. Я не умею… «как надо». Но я… мне больно, когда ты отталкиваешь. Я пытался держаться подальше. Правда пытался. Думал — так лучше. Думал — не полезу, не испорчу.
— И?
Он усмехнулся коротко. Пусто.
— И увидел медведя.
Я невольно всхлипнула — почти смехом.
— Саша…
— Да, — буркнул он. — Звучит тупо. Но меня на нём и порвало. Я взрослый мужик, Жень, а веду себя как… — он махнул рукой и замолчал.
Я смотрела на него. На то, как он сидит ниже меня, обняв мои ноги. На то, как он пытается держаться, но внутри у него всё дрожит.
Он не отпустил сразу.
— Ты сейчас меня выгонишь? — спросил он почти шёпотом.
Я покачала головой.
— Я сейчас… я просто хочу тишины.
Саша молчал секунду. Потом медленно поднялся, будто ему тяжело, и сел рядом на край кровати. Не лез. Не трогал. Только смотрел.
— Давай… просто полежим, — сказала я тихо. — Без разговоров. Без… всего.
Он выдохнул, как будто ему разрешили дышать.
— Давай.
Мы легли рядом. Неловко. Не романтично. Как два человека после драки, которые не понимают, как снова стать «мы». Но я протянула руку — и он тут же переплёл наши пальцы. Сжал крепко, будто боялся, что я передумаю.
Мы лежали в тишине и слушали, как стучат сердца.
Его — тяжело, упрямо.
Моё — быстро, нервно.
Потом, спустя время, он повернулся ко мне лицом. Я тоже. И в этом взгляде не было ни злости, ни угрозы, ни привычного «я решу». Там было что-то другое — почти голое.
Будто любовь стала не словом, а фактом.
Саша поднял руку и провёл пальцем по моей щеке, убирая след от слёз.
— Нам лучше общаться молча, — вдруг сказал он с кривой улыбкой. — У нас так… меньше проблем.
Я фыркнула.
— Ты серьёзно сейчас шутить решил?
— Я не шучу, — он чуть усмехнулся. — Я реально лучше целуюсь, чем разговариваю.
И я, против воли, засмеялась.
Саша выдохнул облегчённо, будто это — самый хороший звук на свете. Поцеловал меня в лоб, потом повернулся на спину и коротко сказал:
— Иди сюда.
Он притянул меня к себе — не резко, не властно. Просто обнял, как будто ему жизненно нужно чувствовать, что я рядом.