— До завтра, Жень, — сказал спокойно.
Я выскочила из машины и почти бегом добралась до подъезда, не оглядываясь.
Уже дома, закрыв за собой дверь, я прижалась к ней спиной и только тогда поняла, что дрожу.
От холода.
Или от того, что всё внутри меня только что необратимо сдвинулось с места.
Глава 6. Саша
Проснулся по будильнику с гулом в голове и, не открывая глаз, зло стукнул по этим чёртовым часам.
Замолчали.
Хорошо.
День намечался продуктивный — из тех, что не оставляют времени думать. А это сейчас было жизненно необходимо.
С утра маман просила заехать — форточка у них сломалась, дует так, что квартиру скоро можно будет выстуживать как холодильник. Я знал этот приём. Форточка — просто повод. Ей хотелось заманить меня к ним с батей, хотя бы ненадолго.А меня тошнило от одной мысли, что я окажусь рядом с ним.
Стареющий, прожжённый зэк.
Двадцать лет отсидки.
Двадцать лет, как мать таскала ему передачки, стояла в очередях, верила, ждала.
А когда вышел — просто пересел с тюремной шконки ей на шею. Только теперь официально, дома.
Я поднялся с кровати и пошёл через общий коридор — благо ванна была отдельная. Коммуналка дышала своей привычной плесенью и чужими жизнями.
И, как назло, у двери кухни маячила баба Зоя.
— Са-а-аша, — протянула она своим мерзким, скрипучим голосом. — Ты опять пропустил свою очередь уборки на кухне. Сколько можно тебе говорить?..
Я даже не ответил.
Её голос остался где-то за дверью, захлебнувшись шумом воды — я включил душ на полную.
Всё-таки надо валить из этой дырявой коммуны.
Хватит.
Деньги есть. Всегда были. Просто не видел смысла: сюда я приходил помыться, кинуть шмотьё в машинку и упасть на кровать. Ни души, ни уюта — времянка.
Но временное, как обычно, затягивается.
Быстро помылся, закурил первую за утро — о, храни её боги, сигарету.
На кухне сварил кофе, чёрный, крепкий, без сахара, и побрёл обратно в свою почивальню.
Открыл окно — солнечный свет пробился в это холостяцкое логово, полосами лёг на стены, на разбросанные вещи, на ржавый подоконник.
Через двадцать минут я уже поднимался на второй этаж к предкам.
— Сынок! — мама с радостью повисла у меня на шее. — Привет, проходи, завтрак тебя ждёт.
— Мам, я быстро. Что ты просила? Я спешу.
Она замялась.
— Да это я… просто хотела, чтобы ты зашёл.
И тут на кухню вплыл он.
Вожак «стаи».
По его соловьиным, мутным глазам было видно — уже заправился с утра.
— О, явился, — хмыкнул. — Слышь, Сань. Там у тебя в мастерской металла нет? Мне денег надо.
— На работу устроиться не пробовал? — спокойно бросил я.
Мама тут же запела свою привычную песенку:
— Сынок, ну ты же знаешь, он не может устроиться…
— Мам, — перебил. — Зачем ты его защищаешь? Ты до гроба его обеспечивать собираешься?
— Саш…
— Я понял, — выдохнул. — Я ушёл. У меня дела. До связи.
Она что-то ещё говорила мне в спину, но я уже не слушал.
Развернулся и слетел по лестнице к тачке.
Как же меня это всё достало.
Развернулся, шурша гравием под колёсами, и рванул в сервис.
Там план горит.
Кровь из носу надо сдать барыге две тачки. Он уже неделю наяривает на телефон — боится, что его там «уронят».
Моя полулегальная помойка, которая приносит очень неплохую прибыль.
Постоянный «клиент» — мутный Серёга — загоняет мне машины. Подготовка к новым владельцам после того, как он отжимает их у картёжников, проигравших всё, включая трусы.
Моя задача — сделать так, чтобы тачка выглядела как с салона.
Машины — единственное, что приносит удовольствие в этой дыре.
Они не задают вопросов.
Просто молчат и дают ощущение контроля и драйва.
В последние дни я тут почти не появлялся — вот барыга и занервничал.
Работы навалом. А я думаю о чём?
О ней.
О «мелкой».
Хотя какая она уже мелкая — студентка, взрослая. Просто ниже меня почти на голову.
Сеструха Витала.
Про которую я не вспоминал несколько лет.
Услышал её голос случайно, когда звонил ему, и вдруг щёлкнуло — будто кто-то включил свет в тёмной комнате.
Взял номер у местной девчонки. Написал.
А она — испугалась.
Заблочила, как дикого прокажённого пса.
Трусиха.
Когда увидел её вживую — даже удивился.
Как выросла.
Всё такая же маленькая, едва до подбородка достаёт, но лицо… фигура…
Ставни опустились в тот самый момент, когда она мелькнула рядом с машиной тем вечером.
Захотелось.
Просто и честно.
Обычно мне не приходится бегать.
Фартовый. Сами вешаются на шею.
А тут стоит, краснеет от того, что я просто взял за руку.