Юрист аккуратно сложил руки.
— И важно не дать им увидеть, что вы нервничаете.
Я усмехнулся.
— Я не нервничаю.
Это была неправда. Но не та неправда, которую кто-то может заметить по дрожащим пальцам. Я нервничал иначе: когда хочется выйти во двор, достать из кармана всё «старое» и решить вопрос не словами.
Я давно так не делал. Я от этого ушёл. По крайней мере, пытался.
Прошло минут сорок. Потом час. Делегация всё ещё шарила по бумажкам, задавала вопросы так, будто ловила на дыхании. Управляющий держался — я видел, как у него напряжены скулы. Он мог быть жёстким, ворчливым, но он был профессионалом. И за это я его уважал.
Я сидел в кабинете и слушал — не ушами, а кожей. Любое слово снизу долетало до меня, как вибрация.
И всё это время в голове стучало одно и то же:
Кто тебя толкает, Саша? Кто решил проверить, насколько ты «легальный»?
Ответ был очевиден.
Тимур.
Тот самый, который сначала улыбался Жене внизу у стойки, а потом — цветы, игрушки, «разговор есть», и вот уже у меня в офисе люди с бумажками, и сервис встал, как под замком.
Я поднялся, подошёл к окну. Во дворе стояла моя Ауди. Чёрная, спокойная, ровная — как маска. Внутри у меня было иначе.
Юрист откашлялся:
— Вам лучше сейчас не появляться перед ними. Пусть они не чувствуют, что вы «включились». Это их подстёгивает.
— Я и не собирался, — сказал я. — Я собирался думать.
Управляющий посмотрел на меня внимательно.
— Только думай быстрее. Такие визиты редко бывают единичными.
Я кивнул. Молча.
Когда всё закончилось — когда делегация ушла так же резко, как появилась, оставив после себя грязное чувство недосказанности, — было уже поздно. У них не было цели «закрыть». У них была цель — показать, что могут прийти.
Сервис опустел. Мы остались втроём.
Юрист собрал документы.
— Формально они ничего не нашли. И не могли. Но ждите продолжение.
— Продолжение будет, — сказал я.
Управляющий потер переносицу.
— Тебя кто-то держит на прицеле, Саша. Я не спрашиваю кто. Но ты решай. Потому что коллектив не обязан жить в этом напряжении.
Я посмотрел на него.
— Коллектив — это моя ответственность.
— Тогда действуй, — отрезал он. — …не делай глупостей.
У него была привычка говорить, как будто он меня старше. Хотя по факту он просто видел многое.
Я ничего не ответил.
Потому что я уже сделал пару глупостей. И ещё мог сделать.
Домой я приехал ночью — но квартира меня не приняла. Слишком тихо. Слишком пусто. Даже дорогие стены не умели заглушать мысли.
Я сел на кухне, налил себе кофе — чёрный, крепкий, без сахара. Тот, который не про вкус, а про «держись».
Телефон лежал рядом. Я смотрел на него пару минут, прежде чем набрать номер.
Не Жени.
Другой номер.
Тот, который я не люблю набирать. Потому что каждый звонок туда — это шаг обратно.
Ответили почти сразу.
— Ну? — голос был низкий, спокойный, будто человек уже знал, что я позвоню.
Я выдохнул.
— Надо поговорить.
Пауза. Секунда.
— Приезжай.
Адрес я знал и без него. Этот адрес не менялся годами. Потому что там не нужно прятаться. Там нужно быть сильным.
Я оделся, вышел, сел в машину. Дорога была пустая. Фонари тянулись полосами, как шрамы.
И чем ближе я подъезжал, тем яснее понимал: я не еду жаловаться. Я еду ставить точку.
Он сидел в кабинете — не офисном, а таком, где запах дорогого дерева смешивается с холодом. Без лишних деталей. Без показухи. Просто власть. Настоящая, тихая.
Мой шеф — человек, который не повышает голос. И от этого его слышат лучше.
Он поднял глаза.
— Садись.
Я сел напротив. Положил руки на колени, чтобы он не увидел, как они напряжены.
— Говори.
Я сказал ровно:
— В сервис пришла проверка. Не государственная. Посторонние. С бумажками.
Он чуть прищурился.
— И?
— Это не случайно.
Он молча смотрел. Я продолжил:
— Есть человек. Крутится в бизнесе. Деньги большие. Повадки — как у тех, кто привык брать. Он полез туда, куда не надо. Думаю, через него и прилетело.
Шеф медленно откинулся на спинку кресла.
— Человек… — повторил он. — И что ты хочешь?
Я помолчал секунду. А потом сказал честно — по-мужски, без «мне неприятно»:
— Я не хочу войны на своей территории.
Он улыбнулся краем губ.
— Ты открыл сервис и решил, что территория теперь «твоя»?
Я не повёлся на провокацию. Просто выдержал взгляд.
— Я отвечаю за людей. За работу. И… — я остановился. Потому что дальше было сложнее. — …и за одну девчонку.