Я закрыла дверь и осталась стоять рядом, не зная, куда деть руки.
Саша снял куртку, аккуратно повесил. Без суеты. Всё — привычно, точно. Как человек, который умеет держать себя в руках даже тогда, когда внутри буря.
— Как ты? — спросил он, не оборачиваясь.
— Нормально, — ответила я слишком быстро.
Он обернулся. Посмотрел внимательно.
— Ты плохо врёшь, Жень.
— Как в сервисе? — спросила я, уходя от его взгляда.
Он понял. Конечно понял. И всё равно ответил.
— Разрулили,— коротко ответил он.
Он сел за стол, откинулся на спинку стула.
— Ты из-за этого?
Я покачала головой.
— Нет.
— Тогда из-за чего?
Я прошла на кухню, включила чайник. Пусть будет шум. Пусть будет движение. Пусть будет хоть что-то, кроме этого взгляда.
— Случилось что-то, — сказал он уже тише. — Я же чувствую.
Я достала чашки. Одну. Вторую. Потом подумала, что не хочу. Поставила обратно вторую.
— Мне звонил Тимур, — сказала я наконец.
Это было как бросить камень в стоячую воду.
Саша замер.
На секунду — буквально на секунду — в нём будто всё выключилось. Потом включилось обратно. Резко. Жёстко.
— И?
Я услышала в этом «и» не вопрос. Приговор.
— Я взяла трубку, — сказала я. — Потому что номер был незнакомый. Я думала, может… с сервиса.
— Женя, — он произнёс моё имя так, что я будто снова стала школьницей, которая должна объяснить, почему пришла поздно домой. — Зачем ты вообще с ним говоришь?
— Саша… — я поставила чашку на стол чуть сильнее, чем нужно. — Я не говорю с ним. Он звонит.
— Блокируешь.
— Я… — я запнулась. — Я блокировала.
Он усмехнулся, но без улыбки.
— И всё равно звонит?
Я подняла на него глаза.
— Он сказал… — мне стало тяжело произнести. — что ты «не тот», кем кажешься.
Саша молчал.
Я почувствовала, как у меня внутри поднимается злость — не на него даже. На ситуацию. На то, что я снова должна выяснять правду через кого-то третьего.
— Он сказал, что ты крутишься… — я сглотнула. — В криминальных кругах.
Саша даже не пошевелился.
Только подбородок стал чуть острее. Челюсть — жёстче.
— Продолжай, — тихо сказал он.
И вот это было страшнее всего.
Не «что за бред». Не «он врёт». Не «закрой тему».
А: продолжай.
Я вдохнула.
— Он сказал, что ты правая рука какого-то влиятельного человека. Что ты… — я сама не знала, как сказать. — Что ты рядом с грязью. И что мне лучше даже не знать, что ты делаешь на самом деле.
Саша смотрел на меня не моргая.
Я ощущала себя не женщиной, а человеком с протянутой рукой, который в неё кладёт всё, что ему больно держать внутри.
— Он говорил о деньгах. О том, что сервис… — я замолчала, в горле стало сухо. — Что сервис — прикрытие. Что рано или поздно…
Я взмахнула рукой.
— Я не знаю! Он говорил так, будто… я влезла в историю, где нормальные люди не выживают.
Саша тихо выдохнул. Встал.
Подошёл к окну. Открыл. Холод сразу врезался в комнату. Я вздрогнула.
Он достал сигареты.
Я смотрела, как он прикуривает. Как огонёк на секунду отражается у него в глазах — и исчезает.
— Саша… — повторила я, потому что кроме его имени у меня ничего не оставалось. — Он соврал?
Он молчал.
Пару секунд. Десять.
Я почувствовала, как внутри меня поднимается паника.
— Саша, — мой голос стал выше. — Скажи что-нибудь. Я не могу… я не могу просто стоять и…
Он повернулся.
— Он не соврал.
И всё.
Одна фраза — и мир будто съехал с креплений.
— Что? — я не верила своим ушам. — Ты… серьёзно сейчас?
Он не стал оправдываться сразу. Не стал говорить громко.
Он просто смотрел. Спокойно. Устало.
— Да.
— То есть… — у меня дрогнули губы. — То есть всё это правда?
Саша медленно затушил сигарету, хотя только начал.
— Правда не такая, как в твоих фильмах, — сказал он. — Но да. Я не святой.
— Почему ты молчал?
— Потому что не хотел, чтобы ты это знала.
— А мне не надо было знать? — я задохнулась. — Мы… мы с тобой… ты мне…
Слова путались. Я не могла собрать их в фразу.
Саша сделал шаг ближе.
— Жень, не надо.
— Не надо что? — я уже почти кричала. — Не надо мне сейчас говорить «не надо».
Ты понимаешь, что я… — я провела ладонью по лицу. — Я думала, что мы… что ты… что ты просто сложный, грубый, но… нормальный!
Он усмехнулся.
— Нормальный.Смешно звучит, да?
— Мне страшно, — сказала я уже тише. И это было честнее, чем крик. — Мне страшно не от того, что ты «плохой».
Мне страшно, что рядом с тобой может быть опасно. Что однажды кто-то придёт… и всё. И я даже не пойму за что.
Саша смотрел на меня внимательно, как будто запоминал каждую мою реакцию.