— Ты боишься меня? — спросил он.
— Я… — у меня перехватило горло. — Я не знаю. Я боюсь того, что вокруг тебя.
Он кивнул, будто принял это как факт.
— Хорошо, — сказал он. — Тогда слушай.
Он говорил ровно. Без пафоса. Без «я герой».
И от этого было ещё тяжелее.
— Я не буду тебе рассказывать детали. Не потому что «секреты», а потому что это грязь.
Но я скажу главное: я не играю в бандита. Это не понты. Это моя жизнь с того места, где у других заканчивается терпение и начинается нормальная дорога.
Я молчала.
— Я не претендую на роль идеала, — продолжил он. — И не стану.
Я живу так, как могу. Так, чтобы выжить.
И, Жень… — он чуть помолчал. — В моём мире, если ты не держишься за кого-то сильного, тебя ломают.
— Ты сильный? — горько спросила я.
— Я выживший, — ответил он просто. — Это другое.
Мне стало холодно. Не от окна. Изнутри.
— И ты хотел… — я не знала, как сформулировать. — Ты хотел меня в это втянуть?
Саша резко поднял взгляд.
— Нет.Я хотел тебя от этого уберечь.
— Тогда зачем ты вообще… — я запнулась. — Зачем ты ко мне пришёл? Зачем сказал, что… что я твоя? Зачем…
Он сделал шаг ближе, но остановился.
— Потому что я люблю тебя, Жень.
Меня будто ударили.
— Не говори так легко, — прошептала я. — Не бросайся этим.
Саша коротко усмехнулся.
— Думаешь, мне легко?
Он провёл ладонью по волосам, как будто пытался собрать мысли.
— Послушай. Я не буду стоять тут и умолять.Я не умею красиво.Но я и не притворяюсь.
Он посмотрел на меня — прямо, без защиты.
— Если ты скажешь, что тебе это не надо…я уйду.
Но уйду так, чтобы ты понимала: я не обманул. Я просто… не подошёл.
Внутри у меня всё дрогнуло.
Я хотела сказать «уйди».
Я хотела сказать «останься».
Я хотела сказать «почему ты не сказал раньше».
Но вместо этого вырвалось:
— Я не знаю, что мне делать.
Саша кивнул.
— Вот это честно.
Он подошёл ближе. Медленно.
Я напряглась. Он заметил.
— Не трону, — сказал он тихо. — Если не хочешь.
И именно это… сдвинуло что-то во мне.
Потому что раньше он просто брал. Делал. Решал.
А сейчас — спрашивал глазами.
Я опустила взгляд.
— Я… боюсь, — повторила я.
— Бойся, — сказал он. — Это нормально.
Но не делай из меня чудовище.
Я не чудовище. Я просто… не из твоей сказки.
Он помолчал.
— Но если ты всё равно меня любишь…значит, это уже не сказка.
Я не ответила.
Он подошёл и всё-таки обнял. Очень тихо. Как будто боялся, что я рассыплюсь.
Я не оттолкнула.
Мы стояли так несколько минут.
Потом он отпустил.
— Подумай, — сказал он. — И решай сама. Без меня над ухом.
И ушёл.
Я осталась одна.
Села на пол.
Кошка подошла, тронула меня носом, будто проверяла: живая?
Я погладила её по спине.
Потом легла. И вырубилась мгновенно, как будто тело устало не от дня — от решения.
В воскресенье проснулась в полдень.
Поняла, что организм просто выключился — как телефон на одном проценте.
Лежала долго. Думала, что позвоню Люсе. Не смогла.
Написала сообщение. Что сегодня не приеду.
И весь день пыталась «не думать». Убиралась, переставляла чашки, вытирала стол, который и так был чистый.
Включила фильм.
На моменте, когда героиня плачет, потому что «он не такой, как она мечтала», меня накрыло.
Я рыдала в ладони, как ребёнок.
Без достоинства. Без контроля.
Просто потому что внутри было слишком много.
Как с этим жить?
Как любить человека и одновременно бояться его мира?
Как строить «будущее», если «будущее» может закончиться внезапно?
А потом — страшная мысль:
А если я уйду… я правда смогу жить?
Я вспомнила его руки.
Милые ямочки на щеках.
Его взгляд.
То, как он сказал: «оно стучит ради тебя».
И вдруг поняла: самая большая боль будет не «криминал».
Самая большая боль будет — если он исчезнет, и я больше не смогу сказать «я тоже».
***
Неделя прошла тихо.
Он пропал. Ни звонков, ни сообщений.
Я злилась сначала.
Потом поняла: он дал мне то, что редко дают — время.
И к концу недели я вдруг смогла произнести внутри себя:
Я люблю. И это не оправдание. Это факт.
Я взяла телефон. Долго смотрела на его имя.
И написала сообщение.
«Я не знаю, как правильно.
Но я знаю, что молчать больше не хочу.
Приезжай.
И скажи мне правду до конца — даже если она мне не понравится.»