Отправила.
И сидела, не дыша, пока экран не погас.
Глава 40. Не бойся. Я знаю дорогу
Я написала ему — и тут же пожалела.
Не потому что слова были неправильные.А потому что в момент, когда нажимаешь «отправить», ты как будто снимаешь с себя броню. И уже не вернёшь обратно.
Ответ от Саши пришёл не сразу. Я успела дважды проверить телефон, успела разозлиться на себя, успела пообещать, что больше не буду вот так, первой, как дурочка.
А потом экран вспыхнул коротким сообщением:
«Приеду, как освобожусь. Я в отъезде.»
И всё.
Без «скучаю».
Без «как ты».
Без лишних слов, которые обычно говорят, когда хотят успокоить.Просто сухая констатация — как от человека, который привык делать, а не говорить.
Я перечитала и почувствовала, как внутри поднимается упрямое, детское:
Ну конечно. Я тут, значит, душу выворачиваю, а он “в отъезде”.
И тут же другое — взрослое, усталое:
А ты чего ждала? Что он всё бросит и прилетит на крыльях? У него жизнь другая. Ты это знала.
Я с силой отложила телефон, будто он был виноват. Потом взяла обратно. Потом снова отложила.
В итоге плюнула и решила: раз уж выходные — я поеду к Люсе. Хоть воздухом подышу. Хоть в доме, где тебя не оценивают, не взвешивают, не выдергивают из тебя правду, как занозу.
***
Она открыла дверь и сразу замолчала. Просто посмотрела на меня, как будто видит не меня, а то, что я пытаюсь спрятать.
— Ну здравствуй… — тихо сказала она.
Я заставила себя улыбнуться.
— Привет.
— Проходи. Раздевайся. Ты… — она прищурилась, как всегда, когда что-то заметила. — Ты худее стала.
— Да нормально всё, — привычно отмахнулась я и тут же поняла, что сказала это слишком быстро, слишком автоматически.
Люся не спорила. Просто забрала у меня сумку, повела на кухню и начала ставить на стол еду так, будто я вернулась с войны.
— Суп будешь?
— Буду, — соврала я.
Я честно думала, что буду. Я очень хотела быть нормальной. Я хотела, чтобы кусок залез в горло, чтобы тело перестало выкручивать фокусы, чтобы силы вернулись.
Но стоило мне взять ложку, как желудок сжался.
Запах еды был тёплый, домашний, правильный… а внутри — пусто.
— Ешь, — строго сказала Люся, усаживаясь напротив.
Я сделала пару глотков. Потом ещё один. И всё.
Люся заметила. Конечно заметила.
— Не лезет?
Я покачала головой.
Она вздохнула, отложила ложку и посмотрела на меня так, что мне стало неловко. Не обвиняюще — заботливо. От этого хуже.
— Жень… ты спишь хоть?
— Да.
— Сколько?
Я пожала плечами.
— Много. Как проваливаюсь.
— А глаза… — она сделала паузу. — Синяки.
— Люсь, ну не начинай…
— Я не начинаю. Я говорю, что вижу.
Я опустила взгляд на стол и вдруг поймала себя на мысли, что мне хочется расплакаться. Просто от того, что кто-то видит.
Люся потянулась и коснулась моей руки.
— Работа тебя доконает. И не только работа, — сказала она тихо. — У тебя внутри буря, а ты делаешь вид, что это дождик.
Я не ответила. Потому что если отвечу — начну говорить. А если начну — не остановлюсь.
Ночью я долго ворочалась. Сначала не могла уснуть вообще, потом вроде задремала… и проснулась от тянущей боли внизу живота.
Но боль была странной. Не привычной. Не такой, как обычно.
Я лежала, глядя в потолок, и вдруг меня будто током ударило.
Месячные… должны были быть раньше.
Я резко села. Сердце стукнуло так громко, что показалось — Люся услышит через стену.
Телефон был рядом. Пальцы дрожали, пока я открывала приложение. Экран слепил.
Задержка: 7 дней.
Неделя.
Я смотрела на цифру, как на приговор.
— Да ладно… — выдохнула я в пустоту.
Внутри всё сжалось. Мысли побежали стадом: “Да не может быть. Да это стресс. Да это из-за того, что сплю по двенадцать часов. Да это всё вообще…”
И тут другая мысль — более мерзкая, более чёткая:
“Этот засранец тогда…”
Я зажмурилась и прикусила губу.
В голове всплыла его довольная улыбка, его «ты моя», его спокойное «я знаю» — и мне стало одновременно стыдно и страшно.
Я лежала и ждала, что “начнётся”. Как будто если начнётся — значит всё нормально.
Но утром… не началось.
И от этого холод внутри стал плотнее.
Утром я уехала домой с пакетом еды от Люси, который она буквально впихнула мне в руки:
— Возьмёшь. Не спорь.
— Люсь, я не съем…
— Возьмёшь, — отрезала она. — И точка.
Я кивнула. Потому что спорить не было сил.
По пути домой я думала только об одном: тест.
И ещё — о том, что это нелепо. Что “с одного раза” так не бывает. Что я накручиваю себя. Что я сейчас куплю — и всё будет смешно.