— Это я просто мужчина, — отозвался он. — Нам проще. Если что — мы всё теряем и начинаем заново.
Я прикусила губу.
Почему-то эта фраза задела.
— Нашёл аптечку, — сказал он спустя минуту. — Тут половина просрочена.
— Потому что я надеялась, что не пригодится.
— Надежда — плохая стратегия, — заметил он.
— А страх — хорошая?
Он замолчал. Я услышала, как он что-то перекладывает, шуршит пакетами.
— Жень, — сказал он уже другим тоном. — Где у тебя документы?
— В синей папке. В ящике стола.
— Синей или голубой?
— Синей.
— У тебя все папки синие.
— Ну… та, что чуть менее синяя.
Он тихо выдохнул, явно улыбаясь.
— Ты невозможная.
— Ты всё равно справишься.
— Я уже справляюсь, — сказал он. — Я вообще, если честно, горжусь собой.
Я закрыла глаза.
Внутри вдруг стало тепло — глупо, по-детски. Он там. Он делает это для меня. Без упрёков, без раздражения. Просто делает.
— Пижаму нашёл, — сообщил он. — Или… несколько.
— Одну бери.
— Какую?
— Ту, которую я люблю.
— Это не уточнение.
— Это признание.
Он рассмеялся — низко, тихо.
— Ладно. Беру все. Пусть будет запас.
Я хотела сказать, что не нужно. Что это лишнее. Что мне неудобно.
Но не сказала. Потому что в какой-то момент поняла: если я сейчас начну отталкивать — он всё равно сделает по-своему. Просто молча.
— Кошка под кроватью, — сказал он. — Смотрит на меня как на угрозу цивилизации.
— Она тебя ещё не приняла.
— Я подожду.
Эта фраза вдруг ударила куда-то глубоко.
Я подожду.
Он ведь именно это и делал всё это время.
— Я уже почти закончил, — добавил он. — Через двадцать минут буду у тебя.
— Хорошо, — сказала я тихо.
Он повесил трубку, а я так и осталась сидеть, глядя на погасший экран.
И только тогда поняла, как сильно у меня дрожат руки.
Я долго смотрела на телефон. Потом — на стену. Потом снова на телефон.
И наконец набрала номер мамы.
Гудки тянулись слишком долго.
— Алло, — ответила она настороженно.
— Мам… привет.
— Женя? Ты что, заболела?
— Нет. Я… — я запнулась. — Мам, мне нужно с тобой поговорить.
— Что случилось?
Я втянула воздух.
И поняла, что если сейчас не скажу — больше не смогу.
Мне хотелось это разделить с родным человеком.
— Я беременна.
Тишина. Такая плотная, что в ней будто исчез звук.
— Что? — переспросила она. — Ты… ты уверена?
— Да.
— От кого?
— У меня есть мужчина.
— Есть? — в её голосе появилась резкость. — Ты мне о нём хоть слово сказала?
— Мам…
— Ты вообще понимаешь, что ты делаешь?! Учёбу бросила, работа непонятно где, теперь ребёнок?!
Я закрыла глаза.
— Мам, я не одна.
— Все так говорят, — холодно сказала она. — А потом остаются одни.
— Ты тоже была не одна, — тихо ответила я. — У тебя были бабушка с дедушкой.
— Я была дурой, — отрезала она. — И если бы мне тогда кто-то объяснил, я бы, возможно, не сделала эту ошибку.
— То есть… я — ошибка?
Она не ответила сразу.
— Я говорю о жизни, Женя. И если ты вдруг решишь прийти с ребёнком к нам — у нас нет возможности тебя содержать. Подумай. Пока не поздно.
У меня внутри что-то оборвалось.
— Ты сейчас предлагаешь мне…?
— Я предлагаю тебе думать головой.
Я не сказала больше ни слова. Просто нажала «сбросить».
Слёзы пришли не сразу. Сначала было пусто. А потом — резко, будто прорвало плотину.
И именно в этот момент щёлкнул замок входной двери.
— Я всё привёз, — раздался голос Саши. — И твою кошку, и половину твоего шкафа.
Я обернулась. Он стоял в прихожей с пакетами, в куртке, уставший, но живой. Настоящий.
— Ты чего? — сразу понял он.
— Ничего, — сказала я, вытирая лицо. — Просто… устала.
Он ничего не сказал. Просто подошёл, поставил пакеты и обнял меня. Крепко. Надёжно. Так, как будто можно было спрятаться.
И в этот момент я вдруг ясно поняла:
мир может быть сколько угодно жестоким.
Но пока он рядом — я не одна.
Он не стал задавать вопросов.
Это было самое ценное.
Он просто стоял, прижимая меня к себе, и я чувствовала, как под его курткой размеренно бьётся сердце. Не быстро. Не тревожно. Спокойно. Будто у него внутри есть какой-то встроенный стабилизатор, который сейчас пытался выровнять и меня.
— Всё, — тихо сказал он куда-то мне в волосы. — Не торопись. Я здесь.
Я кивнула, хотя он этого не видел.
Слёзы постепенно отступали, оставляя после себя неприятную пустоту и усталость.
— Я сейчас всё занесу, — добавил он уже обычным тоном, будто давая мне якорь за что-то привычное. — А ты сядь. Или ляг. Или командуй. Только не стой.