Я протянула руку и накрыла его ладонь своей.
— Я не думаю, что ты чудовище.
Он посмотрел на наши руки, потом на меня.
— Тогда не заставляй меня играть в сына года.
Я кивнула.
— Хорошо. Но… я хочу понимать, что это не ударит по нам.
Он коротко выдохнул.
— Не ударит. Пока я живой — не ударит.
Вот это «пока я живой» меня кольнуло.
— Не говори так.
— А как мне говорить? — он чуть приподнял брови. — Красиво? Я не умею красиво, ты знаешь.
Я хотела сказать ещё что-то, но он вдруг сменил тему так же резко, как всегда:
— Мне завтра надо будет уехать. На несколько дней.
Я моргнула.
— Куда?
— По работе.
— Саша…
Он отвёл взгляд.
— Я не могу сказать.
И вот тут, несмотря на всё, что он только что рассказал, меня снова ударило по самому больному: я в этой части его жизни всё равно как будто стою за стеклом.
— Ты постараешься вернуться к Новому году? — спросила я, потому что мне вдруг стало важно хоть за что-то зацепиться.
— Постараюсь.
— А если нет?
Он посмотрел на меня.
— Я не хочу, чтобы ты обижалась.
— Я не обижаюсь. — И это было неправдой.
Он заметил.
— Жень… — он потянулся ко мне, но я чуть отодвинулась. Не демонстративно. Просто… чтобы дышать.
— Мне не смешно, когда ты шутками прикрываешь «я исчезну и ты ничего не узнаешь», — сказала я прямо.
Он замолчал. Потом тихо:
— Я пытаюсь сделать так, чтобы тебе было легче.
— А мне легче, когда мне не страшно, — ответила я.
Пауза.
— Я не хочу, чтобы ты жила в моей темноте, — сказал он. — Но я и вытащить тебя полностью в свет не могу. Не сейчас.
Я встала.
— Я в душ.
— Жень… не уходи так.
— Я просто в душ, — сказала я устало. — Я не убегаю.
Тёплая вода смывала напряжение. Я стояла под струями и пыталась думать ровно: без истерики, без фильмов в голове, без образов «криминал/опасно/ребёнок». Просто думать.
Он старается.
Он правда старается.
Но я всё равно не знаю половины.
Дверь открылась.
Я даже не вздрогнула — уже по шагам знала, что это он.
— Ну Жень… — его голос был тихим. — Я же сказал: не обижайся.
— Я не обижаюсь, — соврала я снова.
Он подошёл ближе, и воздух будто стал плотнее.
Снял одежду и шагнул в душевую следом за мной.
Подошёл вплотную и развернул меня к себе спиной.
Обхватил обеими руками: одной нежно оглаживал грудь, другой скользнул вниз по бедру, прижимая меня к себе всё сильнее.
В ягодицы упирался затвердевший член.
— Моя девочка… — прошептал он, щекоча дыханием ухо. — Прости, пожалуйста. Я больше всего не хочу тебя обидеть.
Я прижалась к нему плотнее, обняла за руки и поцеловала в щёку.
Он расценил это как согласие и больше не сдерживался.
Начал целовать ключицы, плечи, спину.
Я стояла, упершись руками в стену, полностью отдаваясь его ласке.
А он спускался ниже, покрывая поцелуями спину, поясницу, ягодицы…
Опустился на колени и, слегка подтолкнув, дал знак раздвинуть ноги шире.
Я послушно выполнила.
Он завёл руку между ног и начал мягко оглаживать там, где было призывно горячо и мокро.
Не спеша размазывал влагу по губам, раздвигая их, надавливая на клитор.
Я простонала от удовольствия — и он понял, что всё делает правильно.
Опустился ниже и начал ласкать языком.
Я смутилась от положения, в котором находилась, и напряглась.
Он почувствовал это, взял меня за руку и положил себе на голову.
Я запустила пальцы в его волосы.
— Расслабься… — тихо сказал он.
Я послушно сделала, как велел.
Он целовал, погружался языком внутрь, чередовал ласки языком и рукой.
Я закрыла глаза — в этот момент для меня перестал существовать весь мир.
Я не смогла долго выдержать — оргазм накрыл резко и глубоко.
Я зажмурилась, упершись лбом в стену.
Саша поднялся на ноги и притянул меня к себе.
Я обняла его за шею, гладила короткие волосы на затылке.
Сама поцеловала — он углубил поцелуй.
Развернув меня, слегка надавил на спину, и я прогнулась.
Он бережно, стараясь не навредить, вошёл в меня и начал двигаться медленно, не на всю длину.
— Тебе не больно? — спросил он, обжигая горячим дыханием шею.
Я покачала головой.
Он явно сдерживал порыв, но всё же ускорил темп, ритмично входя.
Тёплые струи воды стекали по телу, хоть немного остужая жар между нами.
— Я люблю тебя…— прижался, прошептав мне на ухо.
Тепло разлеталось по телу маленькими бабочками.
Все мысли испарились.
Он мягко гладил мой плоский живот.
Мокрые шлепки раздавались эхом.
Движения немного ускорились.