Выбрать главу

Она повернулась ко мне.

— Саш… — тихо. Растерянно.

И в этот момент я понял:

если сейчас я не возьму всё на себя — она просто сломается.

Я наклонился к ней, почти касаясь лбом её виска.

— Всё хорошо, — сказал тихо. — Я решу. Не переживай. Иди домой, не мёрзни.

Она смотрела на меня несколько секунд — не как на мужчину, не как на того, кто только что кричал и хлопал дверьми. Она смотрела так, будто спрашивала:

ты точно здесь? ты не исчезнешь?

Потом кивнула.

Резко, как будто боялась передумать.

Развернулась и ушла.


Я смотрел ей вслед, пока дверь подъезда не захлопнулась. И только тогда понял, что держал дыхание всё это время.

Повернулся к Виталику.

— Садись в машину, — сказал. — Поговорим.


В машине было тепло и душно. Запах табака и освежителя воздуха, который я купил «чтоб не воняло». Я закурил первым, протянул пачку ему. Он взял, не глядя.

— Ну? — спросил он. — Это что вообще было?

Я смотрел в лобовое стекло. На двор. На следы от шин. На окна, где горел свет — чья-то жизнь, обычная, без выстрелов и перевязок.

— Она обиделась, — сказал я. — Меня не было. Вернулся… не в лучшем виде. — Приподнимая футболку, показал бок, заклеенный пластырем.

— Не в лучшем? — он повернулся ко мне. — Сань, ты что, совсем отбитый? Она ж ещё девчонка.

Я усмехнулся коротко.

— Знаю.

— И ты с пулей в боку к ней припёрся?

— Я отлежался, — ответил я. — Пару дней. Не хотел пугать.

Он покачал головой.

— А беременность?

Я выдохнул дым и сказал сразу, без пауз:

— Правда.

Он замолчал. По-настоящему.

Так молчат, когда понимают, что разговор перестал быть просто разговором.

— И что ты делать собираешься? — наконец спросил он.

— А что тут делать? — пожал плечами я. — Забрал её к себе. Живём вместе.

— Никому не говорить?

— Пока нет. Пусть сама решит. Когда будет готова.

Он усмехнулся.

— Сань, я тебе что, пиздабол?

— Спасибо, — выдохнул я.

— Не забирай её, — добавил он. — Пусть побудет дома. Я завтра сам завезу. Без лишних вопросов.

— Спасибо.

Он вышел, хлопнул дверью и напоследок бросил:

— Береги свой бок, герой. А то так и до второго повышения не доживёшь.

— Да пошёл ты, — усмехнулся я. — Кретин.


Дома было слишком тихо.

Та тишина, которая не успокаивает, а давит. Я закрыл дверь, скинул куртку и рухнул на диван. Боль в боку накрыла сразу — тупая, вязкая, будто кто-то изнутри медленно проворачивал нож.

Перед глазами вспыхнуло.

Встреча.

Обычная, рабочая. Крупный клиент. Хорошие цифры. Деньги, за которые можно закрыть пару вопросов.

Я даже не успел понять, откуда прилетело. Только удар. Горячий, глухой. Запах крови.

Напарник матерился, вытаскивая пулю. На живую.

Шили тоже на живую.

Фартовый, блядь.

Ни артерий, ни органов. Только боль и урок.

Шеф потом сказал, усмехнувшись:

— Получил повышение, Саш. Благодаря дырке в боку.

И я понял:

эта пуля — мой выход.

Шанс отойти от личного участия. Курировать, а не лезть в мясо. Сделать жизнь хоть немного безопаснее.

Для себя.

Для неё.

Я откинулся назад, закрыл глаза.

И подумал о Жене.

О том, как был груб.

Как снова выбрал молчание вместо слов.

Как не нашёл в себе сил просто сказать: мне страшно.


Мягче надо, Сань. Мягче.

Она не кент. Не напарник.

Она — девочка. Хрупкая. Беременная.

И вдруг в голове щёлкнуло:

А если навсегда?

Не «пока не развалится».Не «посмотрим».

А — до старости. До гроба.

Я понял, что без неё внутри темно.

Не пусто — именно тесно, будто сердце бьётся не в ту сторону.

Когда в больнице сказали про беременность, в ушах так зашумело, что я решил — послышалось.

Не послышалось.

Она носит нашего ребёнка.

И впервые в жизни я почувствовал, что могу быть не:

— выгодным сыном,

— удобным работником,

— нужным исполнителем.

А просто — чьим-то папой.

И я понял одно.

Этот шанс

я не имею права

проебать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 47. Перемирие


Утро тянулось, как мокрый снег по стеклу.

Не падает красиво — а просто липнет, смазывает мир, делает всё мутным, будто кто-то нажал на «приглушить» в голове.

Я лежала и слушала квартиру.

Тишина здесь была другая — не пустая, а… взрослая.

Такая, где всё происходит не громко, но по-настоящему.

Алиса устроилась мне под боком, уткнулась носом в мою ладонь и мурлыкнула так, будто знала: «Ничего, выкарабкаемся».