— И ты видел себя маленького? Того самого, который ходил по Хогвартсу, важно задрав нос и пугая всех своим папочкой?
Малфой ответил не сразу. Гермиона взглянула на него: он кусал щеку изнутри, сверля взглядом потолок. Она вспомнила, что его отца казнили, и ей стало неловко от своей бестактности. Несмотря на то, кем являлся Люциус Малфой, он всё же был его отцом. Грейнджер открыла рот, чтобы произнести слова сожаления, но Драко перебил её, ответив на вопрос совершенно безэмоционально:
— Конечно же, себя я тоже видел.
— Эмм… Ясно… И у тебя не было желания поговорить с собой? — она решила перевести тему в другое русло.
Повернувшись к ней, Драко покачал головой:
— Нельзя. У меня были строгие инструкции. И они остаются таковыми и по сей день. Ты же понимаешь, любое моё неосторожное действие могло привести к непоправимым последствиям.
— Конечно, я это понимаю… Но если бы ты мог, что бы ты сказал себе, тому юному мальчишке? — Гермиона перевернулась на живот и с любопытством изучала правильные черты его лица. — Что бы ты себе посоветовал?
Малфой задумался, потёр глаза ладонью и закинул руку за голову.
— Не знаю… — он пожал плечами и криво усмехнулся. — Мне кажется, что бы я себе тогда ни сказал, это бы не поменяло моего мировоззрения. Я-подросток был уверен на сто процентов во всём, что делал и говорил. Наверное, я бы послал себя подальше, обозвав тупым старым придурком.
Гермиона улыбнулась уголками губ, размышляя о том, насколько же Драко прав. Тогда он был непробиваемым болваном, снобом и расистом. Удивительно, как сильно Малфой изменился с тех пор. То, что он охраняет её много лет и сейчас лежит рядом, общаясь с ней так спокойно, без прежнего фанатического презрения, говорит о многом. Он перерос свой снобизм и с возрастом стал приятнее. И… гораздо симпатичнее.
— А ты? — заинтересованный голос Малфоя разбил её размышления. — Что бы ты сказала себе-малышке?
— О, я думала над этим вопросом! — воодушевлённо начала Гермиона.
— Ну конечно, а как же иначе… — поддел он её с хитрой полуулыбкой.
— Малфой! — она легонько хлопнула его по руке: в душе что-то перевернулось от его беззлобного флирта, и это сбивало её с мысли. — Да, я думала. И я бы посоветовала себе перестать быть такой перфекционисткой: это утомительно и иногда попросту никому не нужно. Больше гулять на свежем воздухе и заняться спортом, а не сидеть целыми днями за книгами. А ещё почаще встречаться с родителями и ничего не начинать с Роном. Постараться остаться друзьями. Вот так.
Драко хмыкнув, согласно покачал головой. Гермиона смущённо поинтересовалась:
— Ты ведь видел, как я с Роном? Как мы у него в Норе…
— Нет, слава Мерлину! Когда ты сказала, что хочешь этого рыжего типа… — Малфой скривился, —… я свалил подальше. Но зато я видел твой первый поцелуй с Крамом. И ваши обнимашки, — он снова смеялся над ней.
Просто немыслимо! Этот поцелуй Гермиона ненавидела! Перед этим знаменательным событием она впервые напилась алкогольного пунша и хихикала, как дурочка. Крам боялся до неё дотронуться, и она сама набросилась на несмелого чемпиона, повиснув на нём, как обезьянка на лиане. Мерлин, и Драко наблюдал за этим позором! Почувствовав, как жар заливает её щеки и шею, Гермиона уткнулась носом в подушку и пробубнила:
— Извращенец!
— Отлично. Спасибо за новое звание, — иронично отозвался Малфой. — Да это повышение!
— Идиот!
— Да, конечно. Очень приятно слышать.
— Ты меня так бесишь! Ты следил за мной! — она села на колени рядом с ним и закрыла глаза ладонями. — Я всё ещё не могу этого принять! Значит, ты меня видел даже голой?
Он раздражённо простонал:
— Да, Грейнджер, смирись с тем, что я всё про тебя знаю и многое видел. Не беспокойся, это останется только со мной. Спи давай! — он закрыл глаза. — Всё, что я хочу сейчас — это выспаться. Пожалуйста, закрой свой болтливый рот и ложись!
— Я… Ненавижу тебя!
Она хотела ударить его, но её пальцы вдруг задержались над спокойным лицом Драко. Он лежал, прикрыв веки, такой мирный и тихий. Словно прирученный большой и опасный зверь. А совсем недавно он так геройски сражался с теми, кто пытался её убить. Он столько лет охранял её покой, заботился, прикрывал, находясь в тени. Он заслужил немного тепла от неё. И Гермиона, с усилием утихомиривая бурю гнева внутри, мягко коснулась его щеки, покрытой светлой щетиной. Малфой тут же открыл глаза и вопросительно приподнял бровь.
— Спасибо тебе, — прошептала Гермиона, разглядывая его с нежной благодарностью. — Мне пока трудно поверить в то, что ты был рядом и защищал меня. И я не знаю, почему злюсь и говорю гадости… В последнее время мне так тяжело бороться со своими внутренними демонами. Я как будто погружаюсь во тьму.