Гермиону ещё никогда и никто не целовал с таким отчаянием и голодом. И она подозревала, что разбудила вулкан. Но ей это нравилось. Сейчас она не хотела заботы, она жаждала чего-то грубого и первобытного. Такого, чтобы вся её ярость и внутренний гнев сгорели дотла.
— Чёрт, Грейнджер, как давно я мечтал поцеловать тебя… — шептал Драко, покрывая её лицо и шею жадными сладкими поцелуями и сжимая её задницу ладонями. — Гермиона… Моя… Моя маленькая ведьма…
Всемогущий Мерлин! Шёпот Драко, полный страсти, и прикосновения его рук вызывали в её теле что-то невообразимое. Головокружительная волна мурашек отдавалась болезненно-приятными жаркими приливами внизу живота с каждым прикосновением его губ, с каждым прерывистым горячим выдохом. Гермиона кожей чувствовала жажду мужчины, лежащего рядом с ней. Настоящего мужчины — сильного, красивого, дикого. Она чувствовала его голодное сумасшедшее желание. Это пугало её и одновременно заводило ещё сильнее.
Горячие властные ладони скользили по её одежде, заползая то под рубашку, то под юбку, обжигая кожу и заставляя задыхаться.
Гермиона была уверена, что на ней останутся отпечатки его рук.
Она целовала его в ответ так же пылко. Гладила его плечи, царапала кожу головы, зарываясь пальцами в мягкие шелковистые волосы. Ей хотелось прижаться к нему ближе, хотелось почувствовать его всего всем своим телом, полностью обнажиться и тереться о его горячую гладкую кожу, трогать его шрамы языком, узнать его вкус, узнать, как он двигается внутри, и услышать, как он стонет, когда кончает.
Она никогда не думала о таких развратных вещах, занимаясь сексом с Роном. А в объятиях Малфоя ей даже думать не хотелось о том, что правильно, а что нет. Ей хотелось его. И точка. Больше ничего не было важно.
Только похоть и желание обладать и отдавать.
Она сама расстегнула свою рубашку и сбросила лифчик на пол. Его восхищённый взгляд на её обнажённую грудь, его прикосновения сначала пальцами, а потом жадно губами и языком, посасывания и укусы — Гермиона таяла от его беспощадного напора. Сгорая от желания, она потянулась к трусикам, чтобы сорвать с себя и их.
Убрать последние преграды.
Но Драко, вероятно, хотел по-другому. Он обхватил Гермиону за талию и перевернул так, чтобы прижиматься к её спине. Она больше не видела его лица, только чувствовала влажные обжигающие поцелуи в шею, горячие ладони, скользящие по всему телу, и твёрдый крупный член, прижимающийся к заднице.
Гермиона приглушённо застонала. Напряжение между ног сводило её с ума. Она выгнулась и потёрлась ягодицами о его пах, а потом завела руку за бедро и крепко обхватила его напряжённый ствол через ткань боксеров. Малфой хрипло ругнулся сквозь зубы:
— Грейнджер… Чёрт тебя возьми, ты хочешь моей смерти?
— Драко, пожалуйста, я хочу, чтобы ты был во мне… — захныкала она, как капризная избалованная девчонка.
Ей это было жизненно необходимо! Сейчас, в данную секунду! Казалось, она умрёт, если он не проникнет в неё. Не трахнет её со всей своей страстью, которая полыхала горящей лавой в каждом его прикосновении к ней.
Драко шумно сглотнул за спиной.
— Нет, малышка, не сейчас… — жаркий шёпот обжёг её ухо. — Я даю тебе время на раздумье…
Внутри неё вспыхнула ярость! Что он делает?! Нет, она точно убьёт его, если он всё прекратит сейчас!
— Драко, я не хочу думать! Я хочу тебя! — раздосадованно воскликнула Гермиона и тут же беспомощно всхлипнула, когда его наглые пальцы проникли под резинку трусиков и скользнули по возбуждённому клитору, погружаясь во влажный жар, а сам он начал тереться о её бедро своим стояком.
— Ах, пожалуйста… Пожалуйста…
Больше Грейнджер не могла спорить. Её мысли превратились в кашу. Она раздвинула бёдра шире, чтобы его пальцы могли свободно ублажать её. Гермионе хотелось умолять его продолжать, хотя Драко и не собирался останавливать эту сладкую пытку. Одна его ладонь сжимала девичью грудь, зубы и язык терзали плечо и шею, иногда ловя с её губ поцелуи и всхлипы. С каждым кружащим движением по чувствительной нежной коже, по средоточию её жаркого вожделения, с каждым скользящим движением уверенных пальцев внутри неё мир вокруг неумолимо сжимался и скручивался, не давая и шанса спастись…
…от ослепляющего взрыва, ставшего самым сильным оргазмом за всю её недолгую и скучную сексуальную жизнь.