— Ты не видел маму так много лет? — переспросила Гермиона с болью в голосе.
— Да, но она этого не заметит, — успокоил он её. — Ты же понимаешь, что я вернусь к ней в реальности всего через год учёбы в Хогвартсе. Мама не знает о моём задании. И, кстати, ты тоже не должна была о нём узнать…
— Но она же заметит, что ты повзрослел! — Гермиона недоумённо оглядела его. — Или точнее постарел…
Она еле заметно усмехнулась, когда он сердито нахмурил брови:
— Чёрт возьми, не такой уж я и древний!
— Никогда не устану тебя дразнить, — вспомнила она его слова.
— Маленькая зараза! — он отмахнулся от неё, продолжая свою слежку за окружающей их обстановкой.
Неожиданно Гермионе пришла в голову мысль, что Драко, можно сказать, вырастил её, пожертвовав своим временем и личной жизнью. Что он действительно понимает и не осуждает её решений. И Гермионе не нужно что-то из себя изображать перед ним, быть преувеличенно правильной или смущаться своей неидеальности, пытаться победить его в словесных баталиях или обиженно молчать. Малфой знает её настолько хорошо, что принимает такой, какая она есть.
Вот только вопрос — а знает ли она сама себя так же, как знает он? В последнее время она сомневалась в этом. Эта Гермиона Грейнджер иногда казалась ей незнакомкой, испорченной версией настоящей Грейнджер. Ведьма списывала своё новое состояние, наполненное злостью и перепадами настроения, на посттравматический синдром. Книги по психологии советовали переживать это вместе с кем-то близким или ходить на сеансы к целителю души, но Гермиона решила, что справится сама.
Малфой снова и снова озирался, пару раз он бросил какие-то заклинания, информирующие их о безопасности на ближайшую милю вокруг них. А Гермиона исподтишка разглядывала его — такого высокого и собранного. Она задумалась над другим, тоже очень волнующим её вопросом: почему он всё ещё рядом с ней? Война закончилась, и она сделала для магического мира то, что требовалось. Драко мог бы уже уехать к матери, а не возвращаться в школу ещё на один год после того, как почти шестнадцать лет посещал её — сначала мальчишкой, а потом взрослым, когда начал присматривать за Гермионой.
Может, его шутка про Королеву Смерти вовсе и не шутка, как он говорил? Ведь те убийцы в Хогвартсе называли её так же… Малфой скрывал от неё что-то очень важное, и Гермиона была уверена, что эту тему он с ней не будет обсуждать. Её это ужасно раздражало, будто он ставил себя выше неё. Точно — как родитель, пытающийся защитить неразумное дитя.
Словно почувствовав, что Гермиона думает о нём, Драко обернулся и, заметив её внимательный изучающий взгляд, хмыкнул:
— Что, Грейнджер, опять тонешь в море вопросов?
Да, он отлично её изучил.
Гермиона, пожав плечами, нашла глазами шпили Тауэрского моста, освещённые огоньками, и, схватившись за каменный выступ, проговорила:
— Ты знаешь обо мне всё, а я о тебе почти ничего. Там уже даже не море, а океан вопросов. — Грейнджер показала пальцем на свою голову. — Если бы ты ответил хотя бы на часть…
Он встал рядом, спиной к городу и лицом к ней:
— Хорошо, я расскажу о себе, если тебе действительно интересно. Но предупреждаю, на вопросы о том, что происходит сейчас, я не буду отвечать. Договорились?
Ей хотелось крикнуть: «Да почему?! Что ты умалчиваешь, гад?!» — но Гермиона мило улыбнулась и спросила:
— Расскажи, чего ты боишься?
Он на секунду замер и вдруг криво усмехнулся, закатывая глаза:
— Мерлин, ну что за вопросы? Грейнджер!
— Это вопрос о тебе, что не так? — невинно улыбнулась она.
— Хорошо. — Малфой снова оглянулся вокруг и, покачав головой, насмешливо ответил: — Я ничего не боюсь.
Гермиона с недовольным фырканьем толкнула его:
— Ой, ну конечно, все чего-то боятся! Ладно, хорошо, тогда скажи…
Какое-то время они разговаривали о каких-то мелочах из жизни Драко, разглядывая ночную столицу с высоты птичьего полёта. Малфой был немногословен, напряжённо следил за обстановкой вокруг и торопливо, без особого удовольствия отвечал на её вопросы, технично обходя темы, касающиеся нападения в Хогвартсе и всего, что беспокоило Гермиону.
— Всё. Ты замерзла, — наконец не выдержал он, сжимая её холодные ладони. — Уходим.
Звёзд Гермиона так и не увидела из-за разыгравшейся непогоды. Небо окончательно заволокло тёмно-серыми хмурыми облаками, а ветер безжалостно задувал, облепляя лицо и одежду мокрым снегом. Настроение под стать погоде стало таким же мерзким. И, несмотря на явную заботу Драко о ней, ведьме хотелось кричать и ругаться.