— Ты спятил? — только и спросила она.
Малфой покачал головой:
— Моя тётка… Она, как и её хозяин, долгое время пыталась сделать крестражи для своей прогнившей душонки. Беллатриса билась над этим долгое время, но у неё ничего не получалось. И так вышло, что она случайно заговорила твою кровь в тот день в мэноре, когда вас троих поймали егеря. Белла произнесла нужный код из магических слов в самое подходящее время и сделала из тебя сосуд, даже не надеясь на удачу. Она настолько отчаялась, что проделывала этот трюк и с людьми, и с вещами. Она бредила своей мечтой иметь возможность возродиться, если вдруг её убьют…
Он нёс какую-то чушь…
— Нет, этого не может быть! — гневно перебила его Гермиона. — Она и я… Ты точно сошёл с ума, Драко! Твоя тётя ни за что бы не позволила своей душе храниться в моей, как она говорила, грязной крови! Я не могу носить в себе её мерзкую душу, не могу… Она презренная, жестокая женщина! Нет… Нет… — она взглянула на свои трясущиеся руки и не могла понять, от шока это или от злости.
«Этого не может быть! Не может быть!» — повторяла Гермиона про себя, ощущая, как от услышанного внутри неё что-то переворачивается, искажается и рвётся. Малфой не мог быть прав, но… Она и сама давно замечала, что с ней творится какая-то ерунда. Перепады настроения, желание убивать, беспричинные приступы ярости и то, что она отталкивала от себя людей, видимо, подсознательно чувствуя скрытую в себе опасность. Вот почему тогда в Австралии Гермиона не позволила себе нарушить счастливую жизнь родителей, живущих в неведении о том, что она существует. Она хотела спасти их от того, что пряталось внутри её тела. Грейнджер называла это внутренним зверем. И сейчас это чудовище встрепенулось, наконец почуяв свободу.
— Почему ты не сказал мне раньше? Почему ты молчал?! — завопила она, понимая, что рассказ Драко может быть правдой.
Но в это так не хотелось верить. Злые слёзы затуманили её глаза.
Драко судорожно втянул воздух носом и потянулся к ней, будто в попытке успокоить. Но Гермиона не хотела успокаиваться, она хотела рвать и метать. Ведьма отползла от него, глядя ненавидящим взглядом.
— Грейнджер, я не мог сказать… — пробормотал Драко, следя за ней безотрывно, с болью в глазах. — Потому что тогда… Тогда бы ты узнала, что задание Министерства было немного другим: я должен был охранять тебя и следить за естественным ходом событий только до июня 1998 года. — Он устало прикрыл веки и добавил: — А потом мне приказали убить тебя.
Когда он вновь взглянул на Гермиону, она недоверчиво качала головой из стороны в сторону. Этого точно не могло быть! Драко что-то не так понял. Или он обманывал её! Конечно! Потому что никто в Министерстве не позволил бы убить героиню войны. Вот так легко подписать ей приговор, уничтожить, стереть с лица земли… Гермиона чувствовала, как внутри, в её разуме происходило нечто жуткое — что-то ломалось, требуя освобождения, и её второе, кошмарное «я» хохотало всё громче и громче, издеваясь над ней.
Малфой не врал.
Это было видно по его сжатым губам, по желвакам, играющим на скулах, по глазам, следившим за каждым её движением с тревожным беспокойством. На этот раз всё было так, как он говорил. Её хотели уничтожить люди, рядом с которыми она сражалась за мир.
И всё потому, что она стала крестражем Беллатрисы Лестрейндж.
— И я действительно планировал исполнить их задание, — продолжил Драко, смачивая языком пересохшие губы и с болезненным стоном опираясь на каменную стену. — Поэтому и согласился. Я думал, что легко справлюсь с этим, особенно первые два года слежки за тобой. Тогда ты меня неимоверно выводила из себя. Я чуть не дал тебе умереть в Тайной комнате, — обречённо выдохнул он. — Но… Прошло время, и всё изменилось. Ты открылась мне с новой стороны… Я хотел сохранить тебе жизнь и выпросил у Министерства время до первой годовщины битвы за Хогвартс. Они дали мне этот шанс с большой неохотой только потому, что ты вернулась в школу, в самое защищённое место во всём Соединённом Королевстве. Но до тебя всё равно добрались… То, чего опасались министерские крысы, всё-таки произошло…
Гермиона вспомнила, как Кингсли облегчённо вздохнул, когда услышал, что она решила вернуться в Хогвартс. Значит, он тоже знал. Может быть, он даже был одним из тех, кто голосовал за то, чтобы уничтожить её…
Драко говорил всё тише и тише, и Гермионе пришлось подползти к нему ближе.
— Что за люди охотятся за мной и зачем им возрождать эту гнилую стерву? — требовательно спросила она.
— Дуглас МакГрегор, шотландский аристократ. Я рассказывал тебе… Рыцари Тьмы и всё остальное это правда. Это их совместная с Беллой задумка. МакГрегор был любовником Беллатрисы. Он преклонялся перед ней и был готов на всё. Он и сейчас готов. И он хочет вернуть свою Королеву. Так он её называл. Он точно не знал, кто носитель её души. Только то, что это магглорождённая ведьма и что она находится в Хогвартсе. Я запутывал следы, мешал их поискам с самой смерти тётки… — Малфой сипло вздохнул. — Если они получат твою кровь, Лестрейндж воскреснет, и это будет ад… Она уничтожит всех… У неё всегда были более грандиозные планы, чем у Тёмного Лорда.