Через какое-то время Гермиона сделала вывод, что она в Лондоне. А ещё несколько кварталов спустя поняла, что она в Лондоне… 1970 года.
«Мерлин, что я натворила?! Зачем я последовала за ним?» — вопрошала Гермиона, вглядываясь в мокрую маггловскую газету, найденную у деревянной скамейки.
Её взгляд вновь и вновь скользил по дате.
В это время Гермионы Грейнджер ещё не существовало. Как и её друзей. Ни Гарри, ни Рона, никого… Зато она могла встретить свою маму — девочку лет десяти. И отца, юного парнишку. Как на фото из старого альбома.
Гермиона дико скучала по родителям, но броситься сейчас на их поиски было бы очень глупо. Ещё одна глупость вдобавок к той, когда она решилась запрыгнуть в этот чёртов портал.
Ведьма застонала от досады. Путешествия во времени не были для неё чем-то невероятным, она пользовалась Маховиком времени на протяжении всего третьего курса. Но так далеко Гермиона ещё не прыгала. Почти на тридцать лет назад.
Как ей вернуться обратно в свой родной 1998 год?
Гермиона оглянулась, изучая пустынную, подозрительно тихую улицу. Краем глаза она заметила чёрную тень, похожую на огромную птицу, падающую на неё сверху.
Она не успела ничего толком предпринять, только пискнула от неожиданности, и ей стало тепло и тесно. Кто-то сжал её так сильно, что кости захрустели. В нос ударил знакомый запах раскалённого железа и палёной кожи. Ноги оторвались от земли, а волосы тряхнуло от порыва холодного ветра, и её завертело в водовороте влажного воздуха.
Через миг ведьма уже стояла где-то рядом со звёздами — на вершине лондонского моста, продуваемого всеми ветрами. Гермиона помнила это место, потому что как-то раз в прошлом (или теперь уже в будущем…) пролетала мимо на метле. Она, задыхаясь и дрожа, оглянулась и увидела город, горящий ночными огнями в дымке моросящего дождя. Но ей не дали вдоволь полюбоваться открывшимся прекрасным видом — человек, принёсший её на мост, грубо схватил за плечи и закричал:
— Как ты попала сюда, Грейнджер?!
Из-под капюшона на неё яростно смотрели сверкающие серебристые глаза. Малфой был зол. Гермиона вспомнила о волшебной палочке, но Драко не давал ни единого шанса достать её из кармана юбки, удерживая с такой силой, что скорее всего на девичьих плечах останутся синяки.
— Я… Я пошла за тобой… — пролепетала Гермиона.
— Какого чёрта ты это сделала?! Ты с головой дружишь вообще? — он вглядывался в её лицо, словно пытался найти хоть какой-то намёк на адекватность.
— Ты мне так ничего и не объяснил, и я решила… — начала Гермиона, трясясь как осиновый лист, но не от страха, а от пронизывающего холода — на ней была только школьная форма, и ветер нещадно задувал под юбку, как будто хотел содрать трусы.
Малфой оттолкнул её к перекладине моста и раздражённо зарычал:
— Мерлин! Я же знал, кто ты! Я же знал, что с тобой надо быть внимательным в тысячу раз больше, чем с кем-либо другим! Чокнутая дура! Идиотка!
Пока он ругался, она сунула руку в карман в поисках палочки.
— Не это ли ты ищешь, горе-волшебница? — Драко хлопнул себя по голенищу сапога, из которого выглядывала знакомая рукоятка.
Да как он посмел?!
— Отдай! — закричала Гермиона и не долго думая бросилась на него с кулаками, несмотря на его грозный вид. — Как ты смеешь забирать мою…
Малфой быстро перехватил её за талию и, легко закинув на плечо, сердито рявкнул:
— Держись, мать твою, Грейнджер!
Её так резко закрутило в воронку аппарации, что Гермиона даже не успела испугаться. Когда мир перестал кружиться, они оказались в темноте. Её бесцеремонно бросили на что-то мягкое. Щелчок: зажглись свечи, и Грейнджер увидела, что лежит на большой кровати в комнате с парой окон, зашторенных тёмно-зелёными портьерами. Напротив — высокий камин, испачканный сажей, два старинных кресла и низкий столик. На противоположной стене — несколько тёмных дверей. В сумраке обстановка показалась Гермионе слишком мрачной и обшарпанной, совершенно нежилой.
Малфой устало опустился в одно из кресел и ещё одним щелчком пальцев вызвал огонь в камине. Он заполыхал, обдавая Грейнджер уютным теплом, а вся комната заиграла жёлтыми оттенками, отодвигая серость и мрак по углам. Обернувшись, Драко оглядел ведьму, взлохмаченную и замершую в замешательстве на кровати. Гермиона заметила, как он задержал взгляд на её задравшейся юбке и обнажённых бёдрах, и тут же отмерла. Натянув ткань до самых коленей, она гордо уселась на край кровати.