Её щёки опалило жаром, когда Малфой посмотрел туда, куда смотрит она. Наглец с лёгкой усмешкой пожал плечами, но халат всё же натянул. Гермиона вздохнула с облегчением:
— Хорошо, Малфой. Ты охранял мой покой столько лет, хотя я этого и не замечала…
— Я умею быть невидимым и быстрым, — вставил он.
Гермиона поджала губы и закатила глаза:
— Да-да, так и быть, поверю. Но зачем мне нужна была такая охрана?
— Ты серьёзно? Хочешь, чтобы я перечислил все твои заслуги перед магическим сообществом? — он скривил губы.
— Да, Малфой, хочу услышать лично от тебя, за что мне такие привилегии, — вредным голосом произнесла Гермиона и прищурилась.
— Ну что ж, сама виновата. — Драко угрожающе наклонился к ней, но его глаза при этом сверкали весельем. — Потому что ты самая светлая голова в вашей золотой троице. Самая умная ведьма и большая заноза в заднице, что я проверил на своей шкуре. — Гермиона сердито выдохнула. — И потому что была некая организация, которая до войны порывалась убить тебя. А этого нельзя было допустить: твой вклад в борьбу за мир бесценен. И благодаря мне у них ничего не получилось, — он бросил на неё самоуверенный взгляд свысока. — Впервые они попытались уничтожить тебя в десять лет. Авария. Ты помнишь это?
Гермиона шокированно уставилась на него. Она помнила аварию. Врачи сказали, что она чудом выжила, ведь грузовик задел именно ту часть машины, где сидела Грейнджер. Непристёгнутая. После этого случая Гермиона долгое время боялась машин.
— Значит, моё спасение — это твоих рук дело? То есть моё чудо — это ты?
Он утвердительно кивнул головой.
— Представляешь? И мне осталось совсем чуть-чуть, где-то полгода. Но ты… Грейнджер… Зря ты пошла за мной. Этого не должно было случиться…
Она вздохнула.
— Я хотела узнать правду, Малфой. Хотела понять, кто ты и кто охотится за мной. И ты мне так и не рассказал, кто эти люди? Почему они напали на меня? И почему…
Драко покачал головой, прерывая лавину её вопросов:
— Подожди, остановись на секунду… Моя очередь спрашивать.
— Но… — она со всей силы сжала рукоятки кресла.
— Грейнджер, я ничего не скажу, пока ты не ответишь на вопрос, почему мой Обливиэйт не сработал? — отрезал Драко.
Он закусил щеку изнутри в ожидании её ответа, а Гермиона выпрямилась в кресле и произнесла, не скрывая превосходства:
— Не уследил этот момент, да, папочка? Вот и мучайся теперь вопросами, как, когда и что я сделала, чтобы больше не поддаваться этому заклинанию.
— Маленькая, злющая… вредная… зараза! — Драко сжал губы. — Ладно, молчи… Но, что бы это ни было, ты хорошо справилась.
Она широко улыбнулась на его беззлобное «зараза» и показала язык, когда он похвалил её. Драко лишь удивлённо моргнул. Будто не веря своим глазам. И Гермиона решила, что ей можно продолжать атаковать его вопросами.
— Так, Малфой, скажи мне ещё кое-что! Почему они называли меня королевой, как и ты тогда в библиотеке? Помнишь, ты назвал меня…
Он сдвинул брови, вспоминая, а потом вдруг насмешливо фыркнул:
— Королевой Смерти? Грейнджер, где твоё чувство юмора? Это была шутка!
Гермиона начинала злиться:
— Знаешь, такие шутки… Это точно в твоём стиле.
— Что ещё в моём стиле? — он с интересом откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди.
— Убивать людей? — Грейнджер развела ладонями в стороны. — Забирать чужие волшебные палочки? Помещать в комнату больше похожую на тюрьму?
— Отлично, — кажется, она его задела. — Я и не рассчитывал на благодарственные дифирамбы.
Они помолчали, смотря на затухающий огонь в камине и погрузившись каждый в свои мысли. Гермиона думала, что могла бы быть с ним добрее и тактичнее, ведь, если верить его рассказу, Малфой служил ей и магическому сообществу верой и правдой много лет. И благодаря ему она всё ещё жива и здорова, а в эту ситуацию попала только по своей вине.
— Малфой, расскажи, кто на меня напал? — примирительным тоном попросила Грейнджер в надежде на то, что он простит ей грубость.
— Нет, — холодно отрубил Драко, с его лица исчезла былая мягкость. — Это засекреченная информация.
Сердито сжав кулаки, она требовательно повторила:
— Малфой, я должна знать! Те другие четыре раза, когда ты стирал мне память я тоже могла быть похищена или убита, и ты спасал меня? Расскажи, я имею право знать всю правду!
Он покачал головой, не желая продолжать разговор. Гермиона заметила, как метка на его предплечье засияла синим огнём.