– Может, Создатель прав, что дал тайне выйти наружу. Тайна, особенно та, что постыдна, вяжет страхом. Сейчас, когда самое страшное уже произошло, ты стал свободен.
– Свободен? – В горле пискнуло, Марк подавил истеричный смешок.
– Конечно. Все уже случилось, остается только принять последствия. И ты их примешь. Можешь посчитать это ценой, которую должен заплатить незаконнорожденный.
– Ценой за что?!
– Быть собой. Сейчас, когда твое происхождение известно, ты можешь себе это позволить.
– Быть ублюдком.
– Если тебе приятнее это слово, то да, ублюдком, – ядовито усмехнулся коннетабль. – Если это главное, что есть в тебе. Мне всегда казалось, у тебя другая сердцевина. Ешь давай, а то остынет.
Ночевал Марк у коннетабля. Когда утром князь Кирилл предложил вместе ехать во дворец – отказался. И увидел, как старик одобрительно кивнул.
У входа в Офицерские покои Марка ждали. Было бы странно, если бы княжич Бокар со своими шакалятами не воспользовался случаем. Компания расположилась на ступеньках, сам Леоний облокотился о белый вазон и довольно щурился, глядя на приближающегося Марка. Темка и Митька, стоящие тут же, Бокару не мешали: заткнуть ему рот, не устроив драки, они не смогут. Пожалуй, Леоний был даже рад их присутствию.
Тогда Марк впервые услышал брошенное другим, не князем Крохом:
– Ублюдок!
Князь Лесс понимал, что новое развлечение еще долго не надоест Бокару, и не был уверен: готов ли платить такую цену? И за что? За право быть королевским порученцем? Да к шакалу и право это, и мундир! Война закончилась, довольно. Можно уехать из Иллара в Вольный союз. В портовом городе найдется дело для хорошего солдата.
Марк и сейчас думал о том же: не тащиться за королевской свитой, а уехать. Оказаться подальше ото всех, кто знает правду о его происхождении. Сменить имя, в конце концов. Наняться на какой-нибудь корабль… и плевать, что подумает коннетабль, узнав о бегстве!
– Вон уже крышу видно, – сказал Митька, перебивая размышления Марка.
– Где? – приподнялся на стременах Темка.
Марк тоже поднял голову, высматривая летнюю королевскую резиденцию. Никуда он не уедет. Жаль расставаться с Темкой, впрочем, с Эмитрием тоже жаль. И вовсе не плевать на мнение князя Кирилла. Да, не уедет. Но как не хочется въезжать в ворота парка! Лучше бы праздник Именования Матери-заступницы и не начинался.
– Митька, – позвал Темка странным голосом. – А у тебя какого цвета камзол будет?
Марк глянул на побратима, скрывая усмешку: дошло, спасибо Создателю. Чем, интересно, голова забита, что только сейчас сообразил?
– А как ты думаешь? – отозвался княжич Дин.
В день Именования положен только один цвет – родовой. А значит, щеголять Эмитрию в зеленом камзоле. Тут если кто и забыл, все равно вспомнит, какого роду княжич.
– А маска? С домом сгорела?
– Нет, у мамы во дворце хранилась.
– А мне вчера коннетабль подарил, – сказал Марк. – Я купил шелковую, а он, оказывается, с мехом ласки заказал.
Глава 15
На ветках дуба висели два фонарика, золотистый и розовый. Разноцветные пятна ложились на камзолы королевских порученцев. Дальше по аллее фонариков становилось больше: красные, синие, зеленые, в полоску и в крапинку, с нарисованными цветами и птицами. Вокруг бальной площадки они висели целыми гроздьями, там было светло, как в безоблачный полдень. Здесь же, под дубом, густился вечер.
Мимо прошли две девицы под присмотром матерей. Темка услышал, как одна, тощая и вертлявая, сказала:
– Эта Рельни потому не танцует, что не может предпочесть одного целому десятку.
Подруга толкнула ее в бок и показала на Марка. Уставились на незаконнорожденного князя с любопытством.
– Немедленно пойдемте отсюда! – возмущенно сказала одна из матрон и увела оглядывающихся девиц.
«Вот дуры», – подумал Темка. Марка, казалось, это не взволновало.
Марика действительно танцевала мало, предпочитая блистать в шумной компании молодых людей. Высокая, в светло-голубом платье и в белоснежной маске, она казалась еще экзотичнее, чем на Весеннем балу. Темке хорошо было видно, как княжна Рельни прикрыла губы веером и засмеялась. Смех у нее был грудной, низкий, совсем не девичий, а женский. Темке он не нравился. Марк же все поглядывал на Марику, слушая Митьку невнимательно, хотя сам просил рассказать о роддарских поединках.
– Извини, – перебил он княжича Дина. – Я отойду.