– Марк, не дури!
– Донесут же!
– …в задницу шакалью!
Плевать! Зато Бокар протрезвел вмиг. Кровь кажется нестерпимо алой на его побелевшем лице, и вместо гнусной насмешки в глазах – страх.
– Ну, давай. – Марк шагнул вперед, и Леоний суетливо отступил. – Или у тебя шпага к ножнам приклеилась? Пошли! Вон туда, за деревья, пусть твой труп в сторонке поваляется. Быстрее, ну?!
– Да плюнь ты на дурака, Лесс!
– На дурака?! – развернулся, бросил яростно: – Теперь так, да? А когда он пакости за спиной шептал – посмеивались?! Когда в лицо хамил – слушали?! Бегите, доносите! Чего стоите? Ну? Я его все равно вызову. Мне плевать, слышите? Уже все произошло, чего мне еще бояться? Плевать! Стой, ты, падаль шакалья! Куда?! Принимай вызов! И только попробуй отказаться!
Кто-то ухватил Марка за локти, тряхнул:
– Успокойся!
Совсем близко – напряженное лицо Митьки. Губы шевелятся, четко вырисовывая слова:
– Тихо. Не кричи. Спокойно. Вот так.
Ярость действительно схлынула, осталась ледяная уверенность – он все равно пришибет эту сволочь Бокара.
– Какой, к шакалу, поединок? – спросил Митька. – Он же пьян. Это убийство будет.
Марк ухмыльнулся.
– А ты думал, я с ним так, потренироваться решил? Я его убивать буду. Эй, Бокар, не отползай!
– Убьешь, а потом? В опалу из-за дурака? Лейтенантом в дальний гарнизон? Или того хлеще – под расстрел?
Он мог крикнуть: «А какая мне разница?!» Но кругом стояли люди, Марк видел их лица: серьезные, испуганные, предвкушающие, любопытствующие – разные. И только одному Митьке можно было сказать: «А какая, собственно…» – тот поймет, что это не бравада и не кокетство.
– Бокар! – Потянул паузу, наслаждаясь белесым ужасом, проступившим на его лице. – Убирайся. Давай быстрее, пока я не передумал.
– Ты… – прокашлял Леоний, больше он не мог выдавить ни слова, только кривил губы.
– Ну? – Марк зло рассмеялся. – Еще скажи, что ты мне это припомнишь. Убирайся. Пшел вон. И если ты еще хоть раз откроешь свою пасть и вякнешь, я убью тебя. Слышишь? Клянусь, я убью тебя.
Княжич Бокар отступил на шаг, то ли не решаясь повернуться спиной, то ли пытаясь скрасить бегство. Его друзья давно уже маячили в отдалении, и Леоний попятился к ним.
– Эй, да отцепись ты. – Марк тряхнул рукой: Митька все еще держал его, не давая вытащить шпагу.
Дин смутился, отпустил. Над поляной повисла странная неловкость: приятели переминались, хмыкали, покашливали. Марк был благодарен, когда Митька громко сказал:
– Так, теперь, когда мы остались в более изысканном обществе, предлагаю выпить и пойти встречать рассвет.
Жара оставляла Турлин. Ночные феи приподняли головки, готовясь развернуть фиолетовые лепестки. Тени уже сгустились под деревьями, но выползти на тропинки им не хватало сил. Митька толкнул створку окна, впуская в комнату вечернюю прохладу. Ветер колыхнул портьеру, тронул лежавшие на столе бумаги. Сегодня не работалось, зря отказался от прогулки с друзьями. Митька сел на подоконник, вдохнул поглубже. Пахло цветами и мокрой землей – садовник с ведрами мелькал за деревьями, а чуть подальше, возле хозяйственных построек, гремел колодезной цепью его помощник.
Хороший вечер, а все-таки в дворцовом парке пахнет совсем не так, как в летней резиденции. Митька вспомнил рассветную степь и охапку мать-и-мачехи, которую послушно тащил, умирая от желания почесать нос. Вот ведь странность: вроде и не произошло ничего толком, а томит неясное предчувствие, как бывает по весне, в первую оттепель.
«Поеду», – решил Митька. Нужно увидеть ее, понять – чудится или правда. Он глянул виновато на разложенные свитки, на брошенный текст. Оторвался на середине фразы, почувствовав, что задыхается от горечи, скопившейся в горле. Хорошо бы, пока так ярко помнится, записать. А его, видишь ли, на прогулки потянуло. Тронул листы: «…лейтенант Фирек предложил наказать кузнеца и всех его подмастерьев…»
В последнее время Митька просиживает над бумагами далеко за полночь, как когда-то в Роддаре. Слишком быстро уходит Ивовый месяц, приближая назначенный Родмиром срок. Интересно, понимает ли Темка, почему Митька торопится? Кажется, да, недаром все злее заставляет его тренироваться. Ведь единственный шанс справиться с Дареком, так это успеть раньше Шакала. Митька старается, после учебной рубки хоть рубаху выжимай. Но зато вчера продержался несколько минут против Темки и Марка одновременно. День жестко расписан между королевской службой, тренировками и работой над летописью. Какое уж тут «поеду»… Надо вернуться к столу, взять перо. Не получается, так пойти в фехтовальный зал. Но как не хочется думать о войне, как не хочется брать меч! Митька решительно вышел из комнаты. Не хочется, ну и шакал с ними! Сегодня он все-таки туда поедет.