Марика стянула нож, опустила руку под стол и кольнула себя через платье, лишь бы сдержаться. Ну, маменька, спасибо!
– Ваша дочь прелестна, – пробормотал король, не глядя на княжну. Кажется, Эдвина тяготил затянувшийся ужин.
– Ах, не утешайте меня, ваше величество. Нехороша, увы! Вся в отца, что поделать! Вы знаете, ваше величество, меня очень беспокоит судьба Марики. Дать за ней хорошее приданое я не могу, у нас всего и есть, что только этот замок.
Марика стиснула нож. И за Утес, маменька, благодарю. Взглянув на него, разбегутся даже самые смелые кавалеры.
– За свое будущее я не боялась, понимала – такая красавица в девицах не засидится, и с долгами возьмут, и еще счастливы будут, что соглашусь. А вот бедняжка Марика…
Укол вышел болезненным, и пришлось поправить юбку, чтобы не запачкать ткань кровью. Ну, мамочка!.. Вон, князь Лесс уже и не смотрит, уставился в тарелку. А так все хорошо начиналось! Дура! Чтоб ее Создатель языка лишил! И тут княгиня сказала единственную умную вещь:
– Впрочем, зря я так волнуюсь. Не думаю, что мы переживем следующую зиму. Вы же видели – деревни обезлюдели. В сторону заката дым так просто столбами стоял, пожгли, наверное. Мы не ездили, боимся. А ведь последнее подъедаем. Может, удалось бы какие запасы вытрясти, но не слуги же пойдут? Солдат у нас нет. Какие уж тут солдаты! Дрова и то не знаю, как запасать будем. – Голос княгини угас и неожиданно заговорил король:
– Мне кажется, ваша дочь получила хорошее воспитание.
Княгиня оживилась и попыталась что-то сказать, но Эдвин продолжил:
– Я отправлю ее в Турлин, к королеве. Пусть найдет место при дворе.
Марика выронила нож, он предательски прозвенел, упав на каменные плиты.
– Одну? А как же я?
Ну, маменька!
– Простите, княгиня, но королевский дверец – не гостиный двор, чтобы привечать там всех, – тяжело уронил коннетабль. – Будьте благодарны, что король проявил участие к судьбе вашей дочери.
Марина Рельни залилась краской.
– Спасибо за ужин, – Эдвин отодвинул кубок.
Стулья с грохотом проехались по полу. Следом за королем из-за стола поднялись и остальные.
Стихли шаги, слуги притаились за дверью, точно мыши. В огромном зале остались лишь княгиня с наследницей. Марика задумчиво смотрела на мать, с лица которой все никак не сходили красные пятна. Губы у княгини подрагивали, в глазах блестели слезы. Злость у княжны прошла, и сейчас она жалела мать, не осознавая еще, сколько в той жалости снисхождения.
Раненых было много. Мятежников пытались обойти Грозовым ущельем, но те вовремя извернулись и ударили сбоку. Разгромили подразделение из войск князя Торна и немного потрепали отряд Леония Бокара. Княжич из рода Быка сам рвался в наступление. Но прикрывать отход остались солдаты с лычками Оленя.
Убитых тоже много. Большинство осталось там, в ущелье.
Марк был рад, что Темка еще валяется с простудой в оставшейся далеко позади деревеньке. Порученца, что отправили с князем Торном, убили. Марк понимал, что в той бойне было неважно – солдат или вестовой, но ему все равно казалось, что в последний момент Создатель подменил карты.
Во дворе Утеса пахло кровью. Раненых унесли под крышу, но остались стоять телеги. Две из них, груженые, были накрыты рогожей. Вымазанное красно-бурым сено свисало клочьями, и его теребил ветер, пытаясь расклеить слипшиеся травинки. Красными же пятнами отмечена проложенная в сугробах тропа, ведущая к дворцовым покоям – там обосновался лекарь. Возле пятен крутились собаки. Марк скатал снежок и швырнул в худую суку с торчащими сосками. Собака приподняла губу, но не решилась зарычать и отступила. Наверняка она вернется, стоит порученцу уйти, но Марку некогда разгонять голодную стаю – князь Торн просил сообщить, как придет последняя телега. Она как раз въезжала, и лежащий на ней солдат с раздробленными ниже колен ногами беспрестанно кричал от боли.
На крыльце куталась в пуховой платок Марика. Ветер трепал подол, высоко открывая щиколотки, мел поземкой по комнатным туфелькам.
– Что вы тут стоите? – Князь Лесс схватил девушку за холодную руку и бесцеремонно потащил за собой. – Простудитесь. Да и нечего тут смотреть.
Дверь укрыла от снега, но не спрятала от Марики войну. Раненых оставляли в холле первого этажа, и тут пахло кровью еще сильнее; ругань заставила бы смутиться и дворовую девку. Марк повел княжну дальше и остановился двумя этажами выше, чуть не доходя до покоев князя Торна.
– Вы совсем замерзли. – Он обхватил смуглую руку, грея в своих ладонях.