Никакой Галюси Марк не помнил, все они на одно лицо. Даже не лицо – тело, вот что первое вспоминалось Марку. Груди в распахнутом вороте рубашки, полные плечи, круглые колени. Все горячее, спелое. Хотелось мять податливое тело, вжать в душистое сено, навалиться сверху… Марка пугали эти желания, в такие минуты он сам себе казался по-животному тупым, как и все эти Галюси. Князь Лесс мог бы начать их ненавидеть, деревенских скороспелок и ранних, ненасытившихся вдов, за то, что они заставляют ощущать себя таким. Но ведь даже княжна Чайка вспоминалась, как не должно думать о девице из благородного рода. Так мучительно-сладки были сны, в которых она его целовала, и таким стыдным пробуждение!
– Ну честно, а? – не отставал побратим. Голос его упал до хриплого шепота.
Марк глянул туда, где распался хоровод и где перекликались – еще просто подразнивая друг друга, разогревая, – лучшие певуньи.
– А ты сам-то? – спросил у Темки.
Резкий звук сигнального рожка заставил их обоих вскочить. Срочный сбор для королевской свиты!
Промчались через деревню. Окна в доме старосты светились, и у коновязи суетились ординарцы. Темка успел выкрикнуть на бегу:
– Вот Галюся просчиталась, надо было дома сидеть, а не на гулянке пятки бить.
Они не опоздали. На лавках вдоль стен сидели князья. Мрачный капитан Георгий стоял у стола, упершись кулаками и нависая над свернутой картой. Но кресло, поставленное для короля, еще пустовало; не было и коннетабля. Марк укорил себя: зачем ушел, раз чувствовал – что-то затевается?
Порученцы остались у двери, сели на старый сундук, кисло пахнущий овчиной.
– Как думаешь, что у него? – прошептал Темка, кивнув на свернутую карту. – Ты не помнишь, миллредская – она ведь не такая?
Марку как раз показалось – именно она, но сказать побратиму не успел. Вошел Эдвин, следом за ним показался коннетабль. Все встали, король жестом усадил обратно и сам опустился в кресло.
– Князь Кирилл, прошу вас.
Коннетабль вытянул из-под руки адъютанта карту, развернул. Закаменело Темкино плечо – сухие старческие пальцы скользили по границе с Миллредом. Марк нашарил руку побратима, стиснул: держись!
– Вернулась разведка. – Коннетабль говорил негромко, чуть пожевывая губами. – Мятежники разделились, часть ушла Козьим перевалом в Дарр.
– Невозможно! – выдохнул кто-то. – Он безумец!
– Как видите, князь рискнул, – сухо ответил коннетабль. – До границы с Миллредом он доберется дней через семь. Да, доберется. Не стоит заранее надеяться, что горы сделают за нас нашу работу. Мы же, сами понимаете, можем двигаться лишь в обход, а это в два раза дольше.
Значит, предают не только ублюдков, наследников тоже не жалеют.
– Хочу заметить, что князь Дин остался здесь, держит оборону и нас к тропам не пропустит. Прошу к карте.
Эти слова не относились к порученцам, и Марк смог повернуться к Темке. Шакал побери! С таким лицом только собственный приговор слушать. Побратима колотила дрожь.
– А если как пересекут границу?.. – шептал он. – В Роддаре узнают быстро.
– Да успокойся ты! Ну? Слушай, я не верю, что Эдвин вот так бросит заложников. – Марк старался говорить убедительно. И не вспоминать, что король уже жертвовал и им самим, отдавая палачу, и Темкой, отправляя его через горную реку, и сотнями солдат.
– А что он сделает, что?! – страшен крик, задавленный до шепота.
Если бы Марк знал! Дерьмо шакалье, жалко парня, кажется, Дин-младший пошел не в папочку. Но во сто крат больнее за Темку.
– Ты не вздумай его хоронить раньше времени, понял?
Марк вздрогнул, столкнувшись с яростно-внимательным взглядом побратима. Он точно ножом сдирал кожу, распластывал мозг, добираясь до глубинных мыслей.
– Не смей!
– Я не хороню, успокойся. Смотри, сейчас король будет говорить.
Действительно, князья снова сели. Эдвин дождался, когда в комнате стало тихо.
– Я помню о заложниках. Уже отправлен гонец в Роддар. Будем надеяться, что владетель примет мои заверения.
– Пока мы не пересекли границу, еще можем оправдаться, – заметил капитан Георгий. – Если же начнем боевые действия в Миллреде, то договор точно признают нарушенным.
– Иллар не собирается оправдываться, – припечатал король. – Я сказал – заверения. Я обещал владетелю очистить Миллред от мятежников так быстро, как это возможно. В чем дело?
Без стука ворвался барон Радан. Его дорожный плащ был заляпан грязью, капитан тяжело дышал.