Парень – да какой парень, Родмир, покровитель Роддара! – протянул к лицу княжича руку. Митька почувствовал легкое движение воздуха, но не уловил человеческого тепла. Родмир с силой провел по щеке заложника. Кольнуло холодом, заставив на мгновение прикрыть глаза.
Лицо на иконе было все таким же строгим и бесстрастным. Шепотом молился Хранитель.
Митька тронул щеку, не поверил, судорожно ощупал.
– Хранитель Курам! – перебил молитву.
Судя по глазам владетеля, Митьке не почудилось – метка заложника, шрам-стрела, действительно исчезла.
– Кажется, княжич Дин, вам придется задержаться в Корслунг-хэле. Это слишком необычная ситуация, – сказал, наконец, Хранитель. Голос его звучал сдавленно.
«Я не просил вашего покровителя», – хотел огрызнуться Митька, но лишь спросил раздраженно:
– Умыться-то я могу?
Под охраной Митьку провели в небольшую, скудно обставленную комнатушку. Окно было закрыто тяжелой ставней; княжичу оставили свечи. Вскоре принесли таз и горячую воду в кувшине.
– И поесть! – крикнул Митька слуге.
Принесли и ужин – тушеную капусту с мясом, огромный ломоть хлеба. От запаха еды свело пустой желудок, но ел Митька неторопливо.
Свечи оплавились почти наполовину, когда появился слуга с Митькиной одеждой. Камзол выбрали парадный, рубашку – белоснежную. Не забыли даже ленту для волос.
Митька упрятал под манжету нитку с бусинами и толкнул дверь.
– Я готов.
В коридоре ждал не слуга, а двое солдат. Один пошел впереди, другой – на шаг позади княжича.
Закат уже потух, зал для приемов освещали десятки ламп. Роддарцы точно и не расходились после Митькиного посвящения. Вот только на Курамовом плаще была вышита не змея, а корслунг, и рядом с троном стоял князь Селл. Увидев Митьку, ободряюще кивнул, отсутствию шрама не удивился.
– Встань в четырех шагах от владетеля, – негромко сказал охранник.
Под взглядами присутствующих чуть дернулась щека, освобожденная от метки.
– Наш покровитель недоволен нами, – негромко заговорил владетель. Лица знатных мужей Роддара оставались холодно-невозмутимыми. – По велению Родмира илларский княжич Эмитрий Дин из рода Орла не может более оставаться заложником. Нам известно, что король Иллара взял в плен предводителя мятежников и что мятежные войска разбиты и отогнаны от границы Миллреда. Известно нам также, что миллредскую границу король Илларский защищает как свою. А раз так, то в знак доброй воли мы отпускаем княжича Эмитрия Дина. Он должен будет доставить послание королю Илларскому.
В руках владетеля появился лист, перевитый лентой и скрепленный печатью с корслунгом. По знаку Курама Митька приблизился и взял бумагу.
– Благодарю, владетель. Но я не единственный заложник, – сказал он дерзко.
– Если с той поры, как будут окончательно разбиты мятежные войска, илларцы не придут со злом в Миллред в течение трех месяцев, мы отпустим последнего заложника. Отпустим, но предупреждаем: не забывайте о карахаре.
Глаза в глаза владетелю. Врешь: мы всего-навсего фишки. Еле заметно качнул головой Курам: все изменилось.
– Тебя проводят через Роддар и Миллред.
Выступил высокий парень в полном воинском обмундировании, на плаще его была выткана змея. В руках он держал свернутую ткань.
– Пусть знак Хранителя послужит тебе защитой и памятью.
Парень приблизился, и Митька узнал Дымка – аккуратно причесанного и непривычно серьезного. Роддарец развернул сверток – на темном дорожном плаще извивалась змея.
Что-то гулко ухнуло и покатилось. Темка с любопытством задрал голову. Интересно, это что? Похоже на полную бочку, но какая бочка на чердаке? Через горницу просеменил староста, одновременно ругаясь на сыновей и извиняясь перед княжичем. Получалось забавно. Ой, влетит мальчишкам! Зря радовались, когда их отправили спать на чердак.
Скрипнула дверь, вошел отец.
– Чего сидишь? Завтра рано вставать.
– Это приказ? – глянул дерзко Темка.
– Колючка. – Князь взъерошил сыну волосы, сел за стол. – Ужинал?
– Тебя ждал.
Над головой забухали шаги, снова что-то загремело. Все-таки интересно, чем это они?
На пороге возник Омеля с мисками в руках, локтем он придерживал каравай.