– Сдурел?! Так он тебя и послушал.
– Тогда получится, я ему враг. А с врагом что делать? Допросить, а потом казнить. Знаешь, как допрашивают? Вот, или сдать крепость, или меня – палачу.
– Ну ты… Правильно тебя не пустили.
Усмехнулся. Глянул с жалостью, как на малыша неразумного.
– Не пустили, положим, потому что не верят.
– Дураки. И ты дурак. Князь Дин тобой уже раз пожертвовал. Когда пропустил Кроха в Миллред.
– А ты знаешь другой способ?..
Митька опустился в траву, развернул лист и уставился в собственноручно вычерченную схему Южного Зуба. Темка глянул равнодушно: уже сидели над ней. Водили пальцами, задерживаясь то на пороховых складах, то на запасах воды. Выискивая, можно ли взорвать. Южный Зуб очень стар, и не вспомнить, сколько раз его перестраивали, и сколько тайных ходов забыто, и сколько проложено новых. Дважды пыталась разведка проникнуть в крепость лазейками, которые знал княжич Дин – и дважды попадала в засаду.
Шурка сунулся к бумаге с интересом. Тыкал пальцем, расспрашивал Эмитрия об условных обозначениях, оглядывался на крепость, сверяя воспоминания со схемой. Темка лег на спину, закинул руки за голову. В высоком прозрачном небе, чуть тронутом закатом, висело облако, похожее на пышную булку. Все-таки придется штурмовать Южный Зуб. Хорошо, что король не пустит в бой Митьку. Неправильно это, когда сын на отца с оружием идет.
– А, ну да, конюшня, – надоедливо звенел над ухом Шуркин голос. – А тут у вас кладовые были, да? Ха! Ну я же помню, как оттуда копченым пахло. А тут почему не нарисовано? Ну вот, рядом с кладовыми. Ну тот, заброшенный ход.
Темка резко сел.
– Какой ход?
Шурка глянул недоуменно на княжичей.
– Да какой – обычный. Подземный, потом через стену. Княжич Эмитрий, вы что, не помните?
– Я не знаю там никакого хода.
– Да я вам через него записки таскал!
– Я думал – через ворота, – разозлился Митька.
Темка понимал досаду побратима: паршиво ему вспоминать о безвылазном сидении в замковой библиотеке, пока Герман держал гарнизон.
– Не-а. Чего мне лишку-то вашему капитану на глаза попадаться было? Я там как-то лазил, смотрю, ход, ну и по нему.
Темка хмыкнул: чтобы Шурка да пропустил возможность куда-нибудь забраться.
– Вот отсюда, из лесочка. Он такой… сильно заваленный.
– Ты вспомни, – попросил Митька. – Как тебе кажется, про этот ход знали? Кто-нибудь, кроме тебя, туда заглядывал?
Шурка прикрыл глаза, вспоминая. Потер шею.
– Да получается, вроде как нет. Мне вечно от мамки влетало, что весь в пыли. Если бы кто еще ходил, так пообтерли бы.
На степь наваливался день. Наползал неотвратимо, заставляя сжиматься тени и делая гуще запах травы, оружейной смазки и пота. Если бы Темка мог, он бы стащил день со степи, чтобы снова над головой виднелась Первая звезда.
Шурка ушел сразу после полуночи. Темка и Александер остались на опушке вглядываться в темную громаду Южного Зуба. Они ждали, когда она дрогнет и выпустит столб пламени. Капитан беззвучно шевелил губами: молился. Вместе с ними, поглубже в лесочке, ждали солдаты; чтобы не уснуть, они травили байки и посмеивались. Темка хотел подойти, одернуть их, но не решался оставить Александера.
Звезд становилось все больше, расшивала Матерь-заступница темное небо серебряными нитями. Сменились караульные на стенах Южного Зуба: первый раз, второй. Время уходило, и Темка вспомнил разговор у короля.
– …Значит, пошел бы? – Эдвин внимательно смотрел на капитанова сына.
– Да, мой король!
– И не страшно?
– Нет!
Король хмыкнул. Хмуро глянул капитан Георгий, сказал:
– Сопляк совсем. Не боится он… Ты хоть понимаешь, что с тобой сделают, если поймают?
– Княжичу Артемию было столько же, когда его пытали в Южном Зубе! – ощетинился Шурка. – Он выдержал, а я, думаете, не смогу?
Темку обожгло тогда страхом: не надо! Не приведи Росс! Он и сейчас просит: Росс, помоги ему! Будь милостив!
Первая звезда загорается первой и первой же гаснет. Но в эту ночь она оставалась дольше других. Только когда выполз розовый заспанный рассвет, Темка понял, что звезда ему просто чудится.
Зашуршало за спиной. На опушку выбрался Марк, лег рядом с Темкой и тоже посмотрел на крепость.
– Король приехал.
Побратим сказал негромко, но Александер услышал, оглянулся.
– Я так понял, до завтра ничего предпринимать не будут. Может, Шурка там где-нибудь сидит, день пережидает.