Девушка оглянулась на мать и осторожно откачнулась за колонну. Смяла портьеры: простую тканую, парчовую и бархатную, открывая щелку. Вот княжич Артемий с друзьями – Эмитрием Дином и Маркием Лессом. Элинка вцепилась в ткань: к ним идут сама королева с принцессой. Виктолия доброжелательно кивнула в ответ на приветствия и тепло улыбнулась Эмитрию. Королева благоволит к княжичу, это все знают. А уж как к нему благосклонна Анхелина – и вовсе любимая тема в «курятнике». Королева что-то сказала, и княжич Дин протянул руку принцессе. У Лисены заболело под левой грудью. Как красив Эмитрий сейчас, когда ведет в круг Анхелину! Ровно держит спину, и это не чванливая осанка придворного, а привычка военного. Движения его изящны, но скупы. А от короткого поворота головы, когда становятся видны щека и уголок губ, у Лисены и вовсе душа заходится.
Кто-то ухватил за плечо, Элинка вздрогнула, испугалась, что покраснеет, и действительно залилась краской – жар пошел от шеи до лба. Мама шепнула:
– Иди за мной.
Лисена струхнула. В гневе Дарика – меж бровей пролегла глубокая морщинка, губы сжаты. А раз ведет подальше из «курятника», точно будет нагоняй.
В дальних коридорах сейчас даже слуг не встретишь, но Дарика затащила дочь на темную лестничную площадку, глянула вверх и вниз, и лишь тогда сказала, чуть громче стучащегося в окно дождя:
– Ты что творишь, девка? Ум потеряла?
Лисена хлопнула ресницами.
– Думаешь, я не вижу, как ты княжича Дина встречаешь?
Лисена по привычке хотела затеребить косу, но волосы были забраны в прическу, и пальцы ухватились за кружевной воротник. Дарика хлопнула ее по руке, чтобы не мяла наряд.
– Он – княжич, пусть и опального рода. Княжич! Конечно, и князьям не зазорно со служанкой в постель ложиться, но разве так я тебя воспитала?
– Мам, да я…
– Если я велю в разговоры не вступать, так ты их хоть слушай. Ладно бы на кого другого засматривалась, я бы тебя от позора уберегла. Но на Дина не смей!
– Сердцу не…
– Молчи! – Дарика повысила голос, но тот же оглянулась тревожно и уже тише продолжила: – Я не хочу потерять еще и дочь, Элинушка. Король воспитал его как сына, и сейчас держит при себе. А не приходило в твою маленькую детскую головку, – мать больно ткнула Элинке в лоб, – что у нашего короля нет наследника? А есть только дочь. Лучше отдать ее за воспитанника, а не за чужеземца.
– Да как отдать, если его отец – мятежник!
– Значить, сын будет еще больше благодарен королю, – отрезала Дарика. Оглядела дочь с тревогой: – Пока не успокоишься, не возвращайся. Ох, рано тебе во дворец, Элинушка. Тут улыбаться надо, даже когда сердце разбито. Давай я скажу, что тебя с поручением отправила, а ты поплачь, если невмоготу. – Коснулась губами дочериного лба, там, где только недавно стучала пальцем, вбивая премудрость. – Не сердись на меня, Элинушка, ты пока не понимаешь, каково это – быть близко ко двору.
…Поплачь. Лисена все слезы давно выплакала. Да и не плакать хочется, а посуду бить – яростно, с размахом, до звона в ушах.
Мама думает, это девичья блажь. Может, так и было когда-то, еще там, в Северном Зубе. Недосягаемым казался Эмитрий Дин, но не как наследник золотого рода, а как чудесный светловолосый белокожий мальчик – ну просто снежный мальчик. Может, так и остался бы Эмитрий для Лисены сказкой, если бы не тот весенний день, когда устроили княжичи гонки на плотах, да перевернулись. Элинка бродила по опушке, собирая первые одуванчики на венок. Вдруг крики, треск, вылетели на берег плоты и мокрые княжичи. Лисена с перепугу юркнула за деревья. Вода в Красавке была еще студеная, и первым делом наследники принялись скидывать мокрую одежду. Выходить Лисене было поздно, а пробираться через лес она побаивалась, вот и затихла мышкой. Не заметили ее. Артемий прыгал по берегу, вытряхивая из ушей воду, а Эмитрий повернулся к Лисене спиной и пытался отжать мокрую рубаху. Так близко стоял, что протяни руку – и коснешься торчащих позвонков. Вот эти позвонки, выпирающие, как у самого обычного мальчишки, и стали для Лисены откровением: не снежный мальчик княжич Дин, а самый что ни на есть живой.
Не про кого-то, про Эмитрия думала Элинка, замечая, как меняется ее тело. Оглаживала руками наливающиеся бока и тонкую талию, придирчиво рассматривала в зеркало еще маленькую грудь. Вот приедет Эмитрий и увидит не малышку Лисену, а красивую девушку Элину Демаш. А что она будет красивой, Элинка не сомневалась: маму и сейчас провожали восхищенными взглядами.