Айна поднялась потому, что «мужчина не должен завтракать один». В том плане, что хозяйка должна накрыть стол. Хорошая традиция, правильная. Осмотрел левое плечо. Вчера налился синяк, и я переживал, что самочувствие будет намного хуже. Однако чудесное лечение помогло. Легкая скованность движений и даже не боль, так, фоновый зуд в мышцах.
Отдал девушке дополнительно заряженную бусину Собирателя маны. До улучшения навыка ее резерв магической энергии составлял 0,65 единицы, а после поднялся еще на две сотых. Немного, очень немного. Сам тоже усвоил купленную у Баталера сферу. Перебирая в похудевшем кошельке остатки роскоши, заметил, что Маскировка и Гончар слегка потускнели. Интересно, почему? Вот беда, кажется, часть энергии из них ушла. Но как?
Вскипятил на сосновых шишках воды, чтобы наполнить фляги с выжженными символами свежести и чистоты. Две таких мы принесли из Храма. Конечно, в полноценную «живую воду» они свое содержимое не превращали, но вчера помогли снизить накопление опасной дряни. Нужно использовать любую возможность, чтобы не съехать с катушек в этом аду. Это мы еще легко отделались. Земляне вообще поганую напасть легче местных переносят. Хотя Сергей рассказывал, как взрослый мужик, рыдая, разбил себе камнем голову. Как девушка, выйдя из карантина, покончила с собой из-за укусов черных искр, изуродовавших ее лицо навсегда.
Эрик появился раньше, плохо скрывая волнение. Не ошибусь, предположив, что к своему отряду он шел долго и тяжело. И вот, этот великий день настал! Вечером с Владом договорились, что вступление в отряд и местное ополчение пока единственный вариант хоть немного подняться со дна. Ни он, ни я не почувствовали в потенциальном командире гнили или сельской хитрожопости. Напротив, Эрик демонстрировал знание местных раскладов, личную храбрость и высокую мотивацию. А молодость — недостаток, который быстро проходит.
Самое забавное, после вчерашнего рассказа о баллах и добыче камнестали с нами пожелала пойти хрупкая Мария. Никто не стал ее отговаривать: если вдруг объявятся черножопые ухажеры с огоньком в глазах, постоит за нашими широкими спинами.
— Что решили? — первым делом спросил у нас воевода.
— Работаем! — скрепили договор лаконичным мужским рукопожатием.
Анатолий хотел что-то добавить от себя, но благоразумно промолчал.
— Хорошо. Но слушать меня, как отца родного!
— Давай, «яжебать», веди нас к триумфу!
У арсенала к нам присоединились Корней с Галиной и еще один безоружный голодранец по имени Кирилл. Все, как один, одетые в неумело сшитые из разнообразных кусков накидки-пончо, стартовые панталоны, деревянные тапочки и соломенные шляпы. У каждого с собой по квадратной корзине и общий мешок с несколькими флягами.
— Вместе будем сегодня службу служить, — объявил Эрик.
Пока ждали открытия арсенала, совершили подход к жертвеннику. По уговору слил только половину запаса, отряд рассчитывал на мою магическую поддержку. Наше пополнение заклинанием «Мир и покой» не владело. Только Галина умела создавать огонек, способный разжечь светильник или очаг. Нам дико повезло, что Артур с Кремнем в поместье договорился. Надо бы при случае главу экспедиции поблагодарить, да только что-то его вчера на местном празднике жизни не было видно. Гремя деревяшкой, кряхтя и зевая из башни к нам, на грешную землю, спустился Баталер. Тяжелый взгляд не обещал ничего хорошего.
— Так, девки сразу на хер с пляжа! — жестко объявил он. — А вам, аристократия помойки, какого беса надо?
— Николай Петрович, не откажите сирым и убогим в милости, — подыграл Баталеру Эрик. — Хотим ухваток богатырских набраться, да в люди выйти. Посодействуйте, век Тысячеликого за вас молить будем!
Корней с Кириллом картинно рухнули коленями на каменный пол и поползли к начальству, протягивая руки.
— Сдохните ни за хрен собачий, а с меня потом спросят за снаряжение! — сурово возразил Баталер, отворяя железную дверь в свои владения.
— Обещаем, что сегодня не сдохнем! — Корней с Кирюхой болванчиками закивали в тон оптимистичному заявлению нашего предводителя.
— Клянетесь выжить, полуйобки? — строго спросил повелитель музейного барахла и оружейного хлама.
— Клянемся, Николай Петрович! Торжественно клянемся! — в разнобой, зато искренне пообещали мы. Жить и вправду хотелось со страшной силой.