Будильник отбойным молотком по вискам. Душ, таблетка от похмелья, и первые мысли в пустой голове, и все о вчерашнем. Твою ж мать. Зарекалась же не пить «Мартини», да ещё и в таком количестве. Болезненно сморщилась, увидев пустую бутылку. Лучше бы самогона в себя залила, после него хоть голова не болит.
***
Вчера планировал проставиться лишь коллегам, да и то потому что Игнатович, ведущий челюстно-лицевой хирург, как-то прознал про день рождения. Смысла, да и настроения закатывать празднество не было. Вроде не юбилей, не круглая дата, а все, кто хотел, поздравили по телефону. К матери я днём заехал. Помимо поздравлений, в очередной раз выслушал лекцию о том, что нельзя всю жизнь посвящать работе. Надо создавать семью, рожать детей, ну и так далее по списку. Когда выезжал от матери, позвонил Усманов. Поздравил, спросил, где и с кем буду отмечать, и пообещал подъехать. Вроде бы всё ничего, веселиться надо: музыка, люди, хорошая компания. Все знакомые, все на одной волне, есть, о чём поговорить. Только как-то тухло. Внутри. Почему-то впервые хочется встать и уйти. Сидят бухают, трындят о работе, семьях, планируемых отпусках. Даже симпатия Оксаны и её недвусмысленные знаки внимания меня не развлекают, как обычно. М-да. Тридцать семь − это не двадцать, и даже не тридцать. Ещё пятилеточка, и в ход пойдут тосты о здоровье и пояс из собачьей шерсти в подарок. Приплыли, бл*ть. Отчего-то именно на этой мысли о возрасте перед глазами возник образ Баевой. От противного, что ли? И это её «старче» всплыло в голове, заставляя растянуть губы в улыбке и потянуться за телефоном.
Глава 11
Утро нового дня начинается с жуткой головной боли. Морщась, опустошил полбанки рассола и только после отправился в душ. События вчерашней ночи кадрами перед глазами, и невольная усмешка на губах. Чертовка. Вчера одно её появление у бара было, как убойная доза адреналина внутривенно. Непредсказуемая, своевольная, дикая кошка, готовая в любой момент вонзить свои коготки в мою сонную артерию.
Стоит вспомнить, как широко распахнулись её глаза, когда озвучили условия конкурса, сразу хочется рассмеяться. Момент, когда Баева поняла, что попала в сети своей собственной провокации, был бесподобен. Я просто не имел права это про*бать. И ещё там же, стоя на сцене, неосознанно нащупал один замечательный рычажок: её очень легко брать «на слабо». Она ведётся и сама это отчетливо понимает, но отказаться не может, потому что тут включается принцип. Обтираясь полотенцем, вышел из душа и плеснул в кружку кофе.
На сто процентов уверен, что Баева сейчас пропадёт с радаров, потому что кошке немножко наступили на хвост, который она сама же так непредусмотрительно положила под подошву ботинка. Провёл языком по губам, понимая, что её вкус помню до сих пор, и *башит током по жилам только от одного воспоминания. Неожиданно. Приятно. Выругался, покачав головой, и снова приложился к чашке с кофе. Пусть отсидится, пропсихуется, голову пеплом посыпет от души, а потом я всё равно получу ответы на свои вопросы, которых после вчерашнего вечера возникло достаточное количество.
***
− Баева, ты охр*нела! – взорвалась Динка после очередного моего отказа посетить их семейное гнездышко.
− Да не ори ты так. Оглохну, бл*ть, – рыкнула в ответ.
− Три недели! Три! Я тебя не вижу. Что за тупые отмазки?
− Не тупые. У меня, правда, запара на работе перед Новым годом, – как же ненавижу врать, особенно, так тупо.
− Так, я ничего не хочу знать. Стас привёз тебе из деревни две бутылки самогона. Они у меня в кондитерской. Забери. Сегодня, а то у меня завтра проверка, – на этот самогон я договаривалась со Стасом ещё в прошлом месяце. Хотела преподнести в качестве подарка Викторовичу. Он ценитель сего напитка. Ценит его выше, чем дорогое пафосное пойло, ибо натур продукт.
− Я постараюсь.
− Не постараюсь, а забери. Я до восьми буду на работе.