− Сейчас Даньку дождёмся и поедем домой. Он отгонит твою тачку на платную стоянку. Ты карточки заблокировала?
− Да, сразу, – выбрасываю окурок, захлопывая дверь.
− Что в участке сказали?
− Надежда есть, дословно. Вроде, камера на углу работала, могла зафиксировать.
− Ты, вообще, как в этом районе оказалась?
− К юристу ездила.
− Зачем?
− Это допрос?
− Ещё нет.
− Андрей, это мои проблемы, и тебя я ими грузить не буду.
− У меня очень нехорошие мысли в голове начинают бродить. Так что, давай, чтобы я не напридумывал себе жуткую картину в качестве причины происходящего, ты мне в общих чертах обрисуешь ситуацию.
− Ты не похож на невротика.
− С тобой я явно рискую им стать, – тяжёлый выдох в попытке сформулировать всё кратко, понятно, без лишних подробностей.
− Я пытаюсь решить вопрос с наследством. Квартира, в которой я живу, досталась мне от бабушки. Она умерла три с половиной года назад. Сейчас отец хочет её у меня отсудить в свою пользу. Тут, на углу, контора небольшая знакомого юриста. Я ей копии документов завозила для подробной консультации. Криминала никакого нет в моей жизни, выдохни.
− Твой отец хочет отсудить у тебя квартиру? – можно даже было не поворачивать голову, чтобы увидеть, как в удивлении изогнулась правая бровь. На языке так и крутилось, что да, моей *банутой семейке далеко до идеальности, как и мне, и оправдываться я за это не буду. Но во двор въехала машина Данилы, и я нашла быстрый способ съехать с темы.
− Кен подъехал, иди, встречай, – отвечать на его вопросы не было никаких сил. Так *бало изнутри, что желание в голове было только одно − повыть на Луну, заливая всю эту творившуюся внутри жуть крепкой кониной. А думать сейчас ещё о папане я точно не хотела.
− Итак, твой родной отец хочет забрать у тебя квартиру. Мы, кажется, на этом остановились, – произнёс Андрей, выруливая со двора. Да *б твою мать, Ширяев, да угомонись ты уже!
− Я не хочу пояснять.
− Почему? – что ж ты такой занудный. Что же ты свой нос-то суешь, куда не просят. Едкий взрыв внутри протравливает горьким ядом все органы и утаскивает на дно крохи того хорошего, что между нами было в эти дни.
− В душонку мою гадкую залезть хочешь? Испачкаться не боишься? − злой потемневший взгляд полоснул, заставляя болезненно усмехнуться. – Ширяев, не на трезвую голову с такими разговорами. Давай домой, у меня там есть открытая бутылка коньяка и винишко неплохое. Я сейчас без допинга вообще не готова рот открывать. Особенно, на такие темы.
Спустя полчаса запарковал Мерин у моего дома, поднялся со мной. Скинув обувь и одежду, сразу на кухню.
− Мне кофе, – произнёс, наблюдая за тем, как я доставала из холодильника коньяк и лимон.
− Сам сделай, кофемашина слева от тебя, – да, я не самая гостеприимная хозяйка. Самообслуживание, ёпт.
После первой рюмки внутри потеплело, приоткрыв окно и включив вытяжку, закурила.
− На балконе не курится?
− Там холодно, да и вообще пох*й, – повернулась к нему лицом, опираясь пятой точкой о подоконник и делая затяжку, наслаждалась его нахождением на моей кухне. Это подталкивало моё сознание к ряду вопросов, которые в другое время я бы не стала озвучивать. Но раз мы сегодня подводим черту, то почему бы и нет. – Ты хоть раз был женат?
− Официально нет, но одно время жил с женщиной, – прищурился и тоже вытащил сигарету, отбросив пачку на стол.
− Сколько?
− Пять лет.
− Почему расстались?
− Моя работа была всегда на первом месте, её это не устроило, – затяжка, и словно проверяя мою реакцию на свои слова, сверлит взглядом. − Патологический трудоголик, преданный своему делу.
− Дети?
− Нет. По крайней мере, мне не известен ни один случай, – ухмылка, и моя ответная, с пониманием, что аппетит к сексу у него был всегда. Сделала последнюю затяжку и затушила окурок в импровизированной, из майонезной банки, пепельнице. – Всё или ещё есть вопросы? − повела отрицательно головой и опустошила ещё одну стопку, потянувшись за лимоном. – Тогда твоя очередь отвечать. Так почему отец хочет отобрать квартиру у собственной дочери? – усмехнулась и снова наполнила свою тару. Ладно, идеальный ты мой, слушай, раз так в дерьмице изваляться хочется. Может, сбежишь быстрей.
− Потому что дочерью не считает и никогда не считал. У нас высокие семейные отношения, смертным не понять, − приняв новую дозу, скривилась, зажевала лимоном. − Это долгая, некрасивая, банальная история, и на х*й тебе знать.