− Ноги шире. Обопрись, – хотелось послать, но эта скотина, приподнимая немного мои бёдра, начал наращивать темп, вынуждая подчиниться. Поза наездницы была не просто уступкой, она была фикцией, потому что сейчас не я его тр*хала, а он меня. И делал он это жёстко, на контрасте проведённых ранее ночей, полностью беря контроль в свои руки и не оставляя мне ни капли выбора, наглядно показывая, «кто в доме хозяин». Желание его удушить росло в геометрической прогрессии совместно с градусом возбуждения. Мать твою, что же так уносит… Немного отстранившись и открыв глаза, встречаю его потемневший взгляд. Темень, сплетающаяся с моей, симбиоз, от которого коротит разум, настойчиво намекая на перепрошивку операционной системы. Его резкий толчок почти до боли, и я не выдержала первая: накрыло, снесло до остовов, парализуя сладким сиропом наслаждения. Уткнувшись в изгиб его плеча, закусив губу, сдавлено простонала от проходящих через тело волн оргазма. Его разбило следом. От того, как он сдавил мои бедра, на них явно останутся синяки. Ладно, потом поору за это.
− Я тут пришёл к выводу, что мне нравится с тобой ругаться, − с ещё сбившимся дыханием проговорил Андрей, осторожно царапая зубами мочку моего уха.
− Псих… Неадекват… Убить тебя хочется.
− Тебе понравилось, − отстранил меня, рукой за подбородок приподнимая лицо. − По мордочке твоей довольной вижу, – короткий, но наглый поцелуй в губы. – Давай, слезай с меня, а то опоздаем, − с усмешкой пересаживая меня на диван, поднялся, снимая резинку. – Вот, видишь, уже рассчиталась, причём заранее. Поэтому теперь мы сто процентов едем к Демиду. Я же не могу поступить, как сволочь, оплату взять, а услугу не оказать, – и улыбка эта бесячая на пол лица. Подобрел-то как после секса, с*чёныш.
Пока Ширяев переодевался, отдавал какие-то распоряжения персоналу, я сидела в его кресле и, цедя кофе с шоколадом, зло зыркала в его сторону, прогоняя неприятные мысли про отсутствие пределов, карт-бланш и последствия сего. Потакаю собственной слабости. Именно поэтому во взгляде наслаждение и внутреннее удовлетворение, когда он протянул руку и привлёк к себе, когда губами по губам и, не разжимая переплетенных пальцев сцепившихся рук, направились к его автомобилю.
В машине Андрей кому-то всё время набирал, и с каждой неудачной попыткой дозвониться всё больше мрачнел. После почты и вовсе стал нервно постукивать пальцами по рулю.
− Что-то случилось?
− Мать трубку не берёт, – приоткрыв окно, закурил. − Она у меня в возрасте, и живёт одна, – пояснил, как для особо тупой. – Небольшой крюк придётся сделать. Заедем, проверю, всё ли в порядке, а то соседка тоже не достучалась.
− Хорошо, – отвернулась к окну с мыслями о том, что есть нормальные семейные отношения, и внезапно проснувшимся сожалением, что моя «семейка Адамс» далека даже от подобия адекватной ячейки общества. Вот что за хрень в башке? Подумать не о чем больше?
Приличный район, частный сектор, и Андрей останавливает машину у одноэтажного, но ухоженного дома. Калитку открывает своим ключом, а спустя пару минут, я вижу, как Андрей почти бегом направляется к гаражу, а потом с топором в руках обратно к дому. Неприятное предчувствие холодком пробирается по позвоночнику. Выйдя из машины, прохожу во двор. – Данька замок поменял на двери, а я ключи забыл у него взять, – поясняет Андрей, ставя стремянку к окну.
− Ломать будешь?
− Придётся, – орудуя топором, Ширяев срубает все откосы и выдирает стеклопакет из проёма. Помогаю спустить остатки окна на землю, а после забираюсь вслед за ним в дом. Не стоять же, как истукан. Вдруг и, правда, что-то серьёзное.
Андрей находит мать на полу в небольшой спальне. Её голос тихий, с паузами, речь связанная, но заторможенная. Я, вытащив из кармана телефон, набираю скорую.
− Андрей, это инсульт.
− Уже понял, – отвечает, зажимая запястье женщины, проверяя пульс и одновременно беря протянутую мной трубку. Пока Андрей выдаёт информацию скорой и измеряет давление, я подкладываю найденные подушки под голову его матери и начинаю рыться в небольшой коробочке с лекарствами, что стоит на столе у кровати. Обнаружив глицин, протягиваю ему блистер.
− Десять штук под язык. Повышенное?
− Да, сильно, – скорая приезжает быстро, Андрей уходит открывать дверь.
− Вас сейчас заберут в больницу, надо собрать вещи и документы.
− В… шкафу… всё, справа… − она говорит тихо, с запинками, растягивая гласные. Беру первый попавшийся на глаза пакет, складываю туда всё, что может понадобиться в больнице, а также паспорт и страховой медицинский полис, что обнаружился на столе, рядом с лекарствами. Когда бригада укладывает Марину Федоровну на носилки, впихиваю пакет в руки Андрея.