В аптеку и домой, чтобы спустя пару минут, отперевшись руками о край раковины, склонив голову, прикрыть глаза от разь*бывающего душу чувства вины. Оно накрывало и пропитывало каждую клетку в организме до болезненного онемения ладоней, до сдавленных органов. Чувство, скручивающее всё изнутри в жгут, словно половую тряпку. Хотелось прямо тут, на кухне, коленями в пол, и обхватив голову руками, выть от полосующей изнутри тупой боли. Но, сжав край раковины до побелевших костяшек на кистях рук, делаю глубокий вдох и остаюсь на ногах. Мой про*б, моя вина… Перед ним вина… Ещё один человек, которому я испортила жизнь своим присутствием в ней. Может, мне в монастырь уйти? Сознание тут же иронично вторит: «Ага,в мужской, на пмж».
Сдавленный стон разочарования невольно срывается с губ. Я порчу всё, к чему прикасаюсь. Нельзя мне к людям, нельзя душу нараспашку, это всё убивает. Папаня был прав, когда говорил, что я ошибка, которая не должна была появиться на свет, бесполезный кусок мяса… Попытка сделать вдох. Не выходит, спазм душит. Пох*й на папаню… Андрей… От одного имени сердце болезненным ударом в грудную клетку. Снова вдох, уже свободней. Медленный выдох, и мигающий номер на дисплее телефона иглами пронизывает сознание. Не принимаю вызов, потому что не сказать не смогу. А сделать это надо не по телефону, а глядя в глаза, отвечая за свой косяк. Трясущимися руками наливаю чашку чая и, сев за стол, кручу пальцами зло*бучий тест с двумя полосками. Не знаю, сколько я так просидела, успокаиваясь, смиряясь и обдумывая, но, когда потянулась к чашке, она была уже холодной. От звонка в дверь вздрогнула, словно от выстрела, но не поднялась, уже зная, кто стоит на лестничной площадке. Звонит-то чего? Ключи же есть, хотя мог видеть Форд во дворе. Вялый мыслительный процесс…Устала… Ещё пара его нажатий на звонок, и раздается звук поворота ключа в замочной скважине.
− Кноп, ты дома? – шорох в коридоре, и тяжёлые шаги в сторону кухни. Не двинулась с места, собирая остатки самообладания, чтобы посмотреть ему в глаза. − Что случилось? – я молча покручиваю пальцами чашку с недопитым чаем. – Насть… − его привычный голос сейчас отдаётся изощренной болью во всех нервных окончаниях,пробуждая во мне только одно желание, чтобы он ушёл.
Знала же, что ничем хорошим это не закончится. В моих сказках не бывает счастливого конца. Уже тогда, придя к нему тем вечером, я подписалась под любым раскладом.Мы оба это понимали. Х*рли сейчас сопли жевать? Не говоря ни слова, тест на стол и по поверхности к нему.
− Я беременна,– секунда, две, три… и повисшая тишина с размаху у*бала по остаткам потрепанных нервов. Тонкая полоска так и осталась лежать перед ним, лишь скользнул по ней взглядом. Усмехнулась от волны внутренней боли, но нех*р рефлексировать и заламывать руки.Ведь знала, что реакция будет именно такая.– Я забыла выпить ту *бучую таблетку.С работы позвонили, пока суетилась, совершенно выпало из головы. Я налажала, – честно, глядя ему глаза, добровольно кладу голову на плаху.
−Насть… − но снова не дала договорить, предугадывая последующие слова.
− Заикнёшься об аборте, я тебе глаза выцарапаю, – ровно, даже равнодушно, не повышая голоса. − Я тебя сразу предупреждаю. Поэтому подумай раз двадцать, чтобы хоть что-то сказать. Аборта не будет. Этот ребёнок родится, – говорю, а изнутри бьёт и стенает на разрыв, на износ колотит в грудную клетку. − И да, я, как последняя тварь, эгоистично ставлю тебя перед фактом, но я ничего не жду. Это просто информация. Прими к сведению и будь свободен.
Глава 33
Все внутренности тут же залило тёмным смердящим месивом оттого, как лихо она записала меня в сволочи, в стадо г*ндонов, не обременённым элементарным чувством ответственности. С*ка. Неужели так до сих пор ничего не поняла? Мне хотелось в данный момент её придушить или, как минимум, взяв за плечи, хорошенько встряхнуть.
− Подготовь паспорт, я завтра за тобой заеду с утра, − произнёс ровно, стараясь сохранить спокойствие. Хоть у одного из нас должна быть трезвая голова, Баева явно сейчас с логикой не дружит.