−А..а..
− Люстру, что вы привезли из Польши с отцом, тоже снял. Тебе что-то необходимо принести? Фрукты, вещи, книги?
− Есть всё. Андрей, у тебя что-то случилось? – она кладёт свою ладонь поверх моей, и я накрываю её пальцы второй рукой.
− А вот выздоровеешь, тогда узнаешь. А так я вам, Марина Федоровна, ничего не скажу, − невольно улыбаюсь, видя интерес в глазах матери, и целую её руку.
Вечером, сидя в своём кабинете, понимаю, что работать не получается. Сосредоточиться не могу, мысли далеко отсюда, от всех этих бумаг и проблем. Мысли там, где самое важное… Беременна… Я уже и не думал, что когда-нибудь стану отцом, что вообще что-то возможно в моей жизни, кроме работы. «Этот ребёнок родится»,− её слова до сих пор растекаются тёплой нугой по душе, внося какой-то новый, правильный смысл в мою реальность, заполняя пустоту, о которой раньше и не знал. Не догадывался о её наличии. Моя дикая пугливая кошка, готовая разорвать любого, кто посмеет сейчас приблизиться, сама ещё не поняла, как всё изменила и насколько правильно поступила… Набрал номер Бориса, который сегодня дежурил в челюстно-лицевом отделении.
− Борь, можешь присмотреть до утра за моими випами?
− Конечно. Много там?
− Двое, в четверной и двенадцатой палате, – передав пациентов, закрыл кабинет и направился к машине.
***
Проснулась среди ночи с дикой жаждой, во рту сухо, как в пустыне.Вот что значит, прореветь два с половиной часа. Откинув одеяло, едва не завопила.Отскочила в противоположный конец комнаты и, щёлкнув выключателем, привалилась к двери, выдыхая. Ширяев, щурясь от яркого света, потирал глаза.
− Какого, мать твою, чёрта ты тут делаешь?
− Сплю. Выключи свет, пожалуйста, – спокойно так произнёс и, прикрыв глаза рукой, поправил одеяло.
− Ты совсем охренел? Выметайся. Живо.
− Не вопи и ложись. Я всё равно никуда не уйду: ни сейчас, ни потом. Чем раньше ты это поймешь, тем для тебя будет лучше. И перестань нервничать, вредно же, – оглянулась по сторонам, подыскивая, чем бы в него запустить.
− Если ты сейчас же не поднимешь свои булки с моей постели, я тебе вилку в ж*пу воткну, – швырнула в него подушкой: тяжелее в спальне только будильник, а его жалко.
− Какие красочные эротические фантазии, Кноп. Чего раньше не делилась? – резко поднявшись, подошёл ближе и, стукнув по выключателю рукой, нагло прижал меня к стене. – Почему мне постоянно надо с тобой воевать? Ты жить без этого не можешь?
Глава 34
Последующая неделя была похожа на бред сумасшедшего. Посетила женскую консультацию, на что Ширяев долго орал и махал руками, мол, нефиг по этим заведениям шляться. Заявил, что в клинике Титовой есть замечательный акушер-гинеколог, который меня уже ждёт в следующую среду, и именно он будет вести всю мою беременность. Убить этого питекантропа хотелось с каждым днём всё сильнее. Честно. Но это были мелочи. На работе взяла отпуск, небольшой, всего на десять дней. Викторович подписал заявление без лишних вопросов. Думаю, потому что это был мой первый отпуск за всё время работы у него. Обитала, в основном, дома большей частью оттого, что объятия с белоснежным другом стали регулярными и очень страстными, порой в присутствии Ширяева, который так и не соизволил умотать на все четыре стороны. Хотя хозяин отпустил Добби, и Добби теперь был свободен. Но этот странный представитель мужского вида почти каждое утро держал мои волосы, пока я с упоением выблёвывала содержимое желудка. Первые дни я старалась выгнать егоза дверь, но он с упорством бульдозера убирал от моего лица волосы в самый ответственный момент, а после приносил сухари и стакан воды,молча, с*ка, вообще никак не реагируя на мои словесные изливания в свой адрес. Буддист хр*нов. В общем, день на третий обнимашек с любимым унитазом я плюнула на факт присутствия Андрея в этом каждодневном перфомансе. Ну, фетиш, может, у мужика такой− нравится ему на блюющую женщину смотреть. Пусть наслаждается, мне же не жалко. У каждого свои недостатки.
В четверг позвонил юрист и предупредил о решающем заседании суда по делу наследства. Идти не хотелось, в таком разобранном состоянии уж точно, да ещё и рожу папани лицезреть. Я же прямо на него блевану от счастья долгожданной встречи. Так как я передала полные права юристу представлять меня в суде, то, отклонив предложение Максима Александровича поприсутствовать, обложившись фруктами и крекерами, завалилась на диван, на котором благополучно заснула. Проснулась уже в кровати, эти странные перемещения моего туловища уже не удивляли. Ширяев, конечно же, дрых рядом. Стараясь не разбудить его, а то засыплет тонной вопросов из серии «Что не так? Как себя чувствуешь? Давай давление измерю», прокралась на кухню. Порывшись в холодильнике и не найдя, что съесть, выпила стакан молока. Нет, не оттого, что там мышь повесилась. Холодос был забит подзавязку стараниями храпящего медведя, конечно же. Только хотелось чего-то другого, а чего непонятно. Допив молоко, пошарилась с телефона в соцсетях и, наткнувшись на картинку с клубникой, едва не захлебнулась слюной.Снова открыла дверцу холодильника. Всё есть, клубники нет. Бл*ть. А слюни бегут, как у собак этих слюнявых, забыла, как порода называется. Вид у них ещё такой грустнячий с самого рождения. В общем, недолго думая, достала из шкафа тёплый свитер, натянула лосины и, стараясь не шуметь, уже напяливала в коридоре куртку, как неожиданно включился свет.