− Куда? – произнесло заспанное небритое лицо мужского пола, стоящее передомной в одних трусах.
− В магазин. Иди, спи, – достала с полки кроссовки.
− Зачем?
− За клубникой.
− Клубникой? В половину первого ночи?
− Да, Ширяев, ягода такая, ароматная, вкусная, красненькая.
− Ясно, – коротко бросил и скрылся с глаз. Наконец-то, возрадовалась я, но, видимо, напрасно и слишком поспешно. Пока я зашнуровывала кроссы, он уже полностью оделся и начал обуваться.
− Андрей, что ты делаешь? – видимо, настала моя очередь задавать тупые вопросы.
− Вместе пойдём.
− Зачем?
− Что «зачем»? Зачем я о тебе забочусь? Потому что хочу это делать. Заодно, дихлофос с мелком «Машенька» купим, − произнёс, натянув на мою голову шапку и выталкивая за дверь.
−Нахр*на?
− Тараканов твоих травить будем, – постучал пальцем по моей голове, – которые тебе жить нормально не дают. А то там некоторые совсем *банутые.
− Они не *банутые, они беременные. Стараниями некоторых, между прочим.
− Кто беременные? Ты или тараканы? Я запутался. К тараканам я никакого отношения не имею.
− Чего ты меня бесишь? Вот нахр*на увязался? Сама бы сходила.
− Это, между прочим, моя обязанность −бегать среди ночи за всякими гастрономическими изысками. Не сбивай отлаженную веками систему, – препирались мы до самого супермаркета, да и в нём тоже. Кассир, уставшая и зевающая девушка, приподняв бровь, как-то странно посмотрела и на нас, и на наш выбор, лежавший на ленте. Думаю, мысленно она уже покрутила у виска и набрала номер дурки. Упаковка клубники, мелок от тараканов (да, этот дебил всё же его бросил в корзину, пакостливо при этом косясь в мою сторону), банка солёных огурцов, шмат сала и рулон туалетной бумаги. Как сказал Андрей− на всякий случай, чтобы, если что, не возвращаться, а то ему на работу к семи.
Оказавшись дома и слопав пол упаковки клубники, я рухнула в постель и заснула сном младенца. Нет, я, конечно, уже прочитала, что в первый триместр может проявиться усталость и сонливость, ну,бл*ть, не настолько же. Порой начинало казаться, что я сутками могу спать, просыпаясь только по нужде и поблевать.
Утро неожиданно началось с приятных новостей. Максим Александрович сообщил, что суд вынес решение в мою пользу, и все документы я смогу забрать у него в любое удобное для меня время. Поблагодарив его и, конечно же, спросив про оплату, от которой он опять-таки отказался, сославшись, что всё уже давно оплачено Демидом Альбертовичем, со мной попрощался. Оплатить все расходы я пыталась не раз, но, как пояснил Демид, это его дела с Андреем, и что с меня он не возьмет ни копейки. Нет, я, конечно, была благодарна. Кто откажется в наше время от халявы? Но меня подобная халява пугала, ибо я-то знала, что бесплатно ничего не бывает, только если это не плата по старым долгам. Задумалась. А вечером до*балась до Андрея с этим самым вопросом и своими выводами.
−Вике же в твоей клинике руку зашивали? – нахмурившись, оторвался от поглощения своего ужина.
− Ну, допустим, что да.
− Благотворительность Демида− плата за твои услуги?
− Дружеские отношения предполагают помощь в сложных жизненных ситуациях. Что тебе ещё Вика рассказала?
− Ничего, кроме того, что шрам на её руке −это ошибка, о которой она предпочитает помнить. Остальное сама поняла. Суицид?
− Врачебная тайна не предполагает разглашения.
− Из-за Демида, да? Поэтому он считает себя тебе должным.
− Насть.
− Да можешь не пояснять, у тебя на лбу всё написано. Ладно, жуй, я спать пошла, − включила своего любимого Доктора Хауса на ноутбуке и плюхнулась на кровать. Нет, я не собиралась лезть в подробности чужой жизни из праздного любопытства, как это предположил Ширяев. Мне просто надо было понять причинно-следственные связи такого довольно дорогого подарка. А он был действительно дорогим. На днях полазив в интернете на сайте этого самого Максима Александровича, я немножко приох*ела от его прейскуранта на услуги. И мне стало до характерного зуда в одном месте интересно, почему мне не предъявили счет, который я сама не раз просила. Теперь же, наконец, картинка сложилась. Не радостная, конечно, но вполне понятная.