День прошёл в уже привычном режиме: проснуться, поблевать, сожрать сухарей, подождать, пока отпустит, доползти до кухни и, наконец, нормально позавтракать. Так как я сегодня себя чувствовала относительно хорошо, то на позитиве устроила стирку и уборку. Даже поставила готовиться плов в мультиварке. Синдром «золушки» во всей красе у меня бывает, когда мозг работой не занят.
Я уже домывала в ванной кафель, как в дверь позвонили. Я, отчего-то даже не подумав посмотреть в глазок, дурость несусветная, открыла дверь. Резкий удар в плечо, от которого я едва не упала, заставил отшатнуться, и в квартиру ввалился папаня.
− Что, совсем оборзела, прошм*нд*вка?
Глава 35
− О, так ты жив ещё.Я думала,сдох давно. Какая жалость. Сгинь отсюда, пока ментов не вызвала.
− Ты, тварь, сначала дарственную подпишешь, а потом можешь шалавиться дальше, – потряс перед лицом какими-то листами с напечатанным текстом.
−Ж*пу себе подотри своими бумазейками, − рыкнула, ударив его по руке, на что папаня, видимо, по старой памяти замахнулся в мою сторону.
− Коля, Коля, не надо, – завопила маман, которая, как трусливая и преданная шавка, выскочила из-за его спины, повиснув на занесённой для удара руке.Даже не приметила её сначала. Я отступала в сторону кухни, не поворачиваясь к нему спиной.К таким тварям спиной поворачиваться нельзя− чревато.
− Да отстань ты, − отшвырнул её, и в два шага ко мне.
− Подписывай! − резкий болезненный хват за горло, и я, сцапав со столешницы нож для мяса, которым всего час назад разделывала курицу, с нажимом приставила его к подбородку этого козла.
−Дернёшься− горло перережу, – замер. – Жалко, конечно, из-за такой твари сесть, но я буду себя утешать тем, что избавила мир от куска говна. – эка, как его перекосило-то. Сжал пальцы сильней, острие ножа тут же пропороло кожу, и выступили первые капли крови. Думал, блефую, что ли? Мудачьё. В чём мы с папаней похожи: никогда не отступаем. Я скорее ему во вспоротую глотку его бумажки запихаю, чем их подпишу. Уже готова была вь*бать ему по яйцам, но тут от резкого удара папаня отлетел в сторону, эпично разь*бав мой стеклянный стол в мелкую крошку, бл*ть. Мой любимый стол, всего год назад купленный. Вот с*ка.
− Ну, здравствуй, родственничек, − Ширяев навис над папаней, как скала.
− *барь, что ли, её? – второй удар, третий, и папаня окончательно лёг, харкая кровью и разбитыми зубами.
− Настя, пожалуйста, сделай что-нибудь. Он же его убьет, – маман завопила, как последняя истеричка, дергая меня за руку и глядя глазами, полными жалости. *баный ты в рот, точно блевану сейчас.
− Так радуйся, вдовой станешь, – резко стряхнула её руки с себя, взглядом предупреждая, чтобы вообще ко мне не прикасалась. − Что не так?
− Он же твой отец.
− Он мне никто.
− Сам уйдёшь или помочь? – спросил Ширяев у папани, что валялся у его ног.Тот пробормотал что-то невнятное, ну, или я из-за воплей маман не расслышала, но Андрею явно не понравился ответ и, подняв за шиворот эту мразь, потащил его в сторону выхода. Маман бросилась следом. Цирк,бл*ть,Ильюши только с пох*истическим *балом и косячком в руках не хватает для полноты картины. Я бы её назвала «Деграданты на выгуле». Отложив в сторону нож, который до сих пор сжимала в руку, подняла взгляд на вернувшегося Андрея.
−Халк, крушить! Крушить,Халк. Нет? Не работает? Жаль, – он улыбнулся, подойдя ближе, неожиданно нежно коснулся пальцами моего лица.
− Всё хорошо?
− Да, спасибо. Стол жалко, и пол только час назад вымыла, – скривилась, покосившись на устроенный беспорядок.Зря Золушка сегодня батрачила.
− Клининг вызовем.
− А ты чего так рано?
− Интуиция, – ухмыльнулся.
− А серьёзно?
− Конференция сегодня была. Задолбался. Решил выходной устроить. Смотрю, вовремя.
− Эта тварь может побои снять и заявление на тебя накатать, – мне ли папаню не знать.
− Флаг в руки, а скипетр я ему в ж*пу запихну, с особым удовольствием.
− Он, правда, может.
− И что? Сложно писать заявление со сломанными руками, а со сломанными ногами и до ментов дойти проблематично. Кноп, вот об этом тебе, вообще, не стоит переживать. У него даже заявление никто в нашем городе не примет.