− Кто ты,бл*ть, и чего я не знаю?
− Человек, имеющий много хороших знакомых, очень хороших знакомых, – произнёс, улыбаясь и вытаскивая из кармана брюк телефон.− Выбирай место, куда гулять пойдём.Сейчас Ангелине Павловне наберу.Она приедет, всё уберёт.
− Это кто? – удивлённо приподняла бровь. Не, ну мало ли. Что бы он сейчас не сказал, мне кажется, я уже ничему не удивлюсь. Просто приму, как должное, и кивну головой.
− Домработница. Ты же не думаешь, что я сам квартиру прибираю?Мне некогда.
− Ну да, не царское это дело. Ж*пу свою венценосную от дивана оторвать два раза в неделю и шваброй пыль смахнуть.
− Это удобно, Кноп, и всем выгодно.Я занимаюсь работой, не отвлекаясь на такие мелочи, как мытьё окон или пола, а Ангелина Павловна с нагрузкой всего два дня в неделю получает хорошую прибавку к пенсии. Матери тоже хотел помощницу найти, но Марина Федоровна у нас человек принципа.Никаких посторонних людей в своём царстве накрахмаленных простыней не терпит. Давай, собирайся, – подтолкнул меня в сторону комнаты, уткнувшись в телефон, набирая чей-то номер.
Перебираю вещи в шкафу, а перед глазами всё ещё кадрами злой Андрей, и то, с какой силой его кулак впечатывается в морду папани. Это вот прям последний гвоздь был. Именно сейчас чёткое осознание, что если он уйдёт, то после него уже никого не будет.Никогда. Не только из-за того, что я не захочу.Просто задранная им планка слишком высока, и остальные не дотянут даже близко, а о том, чтобы эту планку снизить,и говорить не стоит. Мой Халк… Личный доктор Брюс Беннер… Гений и супергерой… Моё храпящее чудище… Пусть храпит и отгоняет настоящих чудовищ, как сегодня…
− Ты готова? – раздалось из гостиной, прерывая нелепый поток моих мыслей. – Я в кинотеатр билеты забронировал.
− Что за фильм?
***
Проснулся среди ночи от того, что стало прохладно.В сумраке комнаты виднелась пустая половина постели, Насти не было рядом.Либо опять уползла на диван, как это уже было пару раз, злобно бормоча с утра, что мой храп её достал, либо опять утопала за чем-нибудь в магазин. Поднялся и, не включая свет, прошёл в сторону кухни, замирая у дверного проёма от звучания её тихого голоса, растекающегося в полумраке нежным бархатом.
− Знаешь, крох, я уже люблю тебя, − отпивает из чашки чай,глядяв окно на ночной город.−Очень сильно люблю, и папу твоего люблю. Надеюсь, он тоже тебя полюбит, как и я. А если нет, то я буду любить тебя за двоих. Сильно, насколько смогу, – *бануло изнутри, сдавливая грудную клетку.
− Почему тогда замуж за меня идти не хочешь? – негромко, но она всё равно едва заметно вздрогнула. Не оборачиваясь, медленно опустила чашку на подоконник.
− Я уже объясняла.Ты не любишь, а я не хочу совершать очередную ошибку в своей жизни, – всё также смотрит в окно. −Браки должны заключаться по любви, а не потому что забыли натянуть резинку, – подошёл ближе, почти вплотную. Обернулась с нежной полуулыбкой на губах. − Андрей, это сейчас всё кажется для тебя простым и логичным, но брак и ребёнок− это непросто, особенно рядом с женщиной, к которой ты ничего не чувствуешь. Пройдёт время, и ты обязательно встретишь кого-то.Встретишь ту, ради которой захочешь горы свернуть, мир изменить, звезды к её ногам положить, а я окажусь между вами. И ты возненавидишь меня за то, что привязала тебя к себе ребёнком. Пузом окрутила. А я так не хочу.
− Насть, – она прижимает свои прохладные пальцы к моим губам, прося молчать. На секунду прикрывает глаза.
− Я люблю тебя, − на выдохе, с той степенью открытости, которая не предполагает запятой после этих слов и ненужных пояснений «потому что». Её «люблю» −это константа, то, что есть априори. Даже, если не оправдаешь доверия и окажешься скотиной, всё равно любить будет оттого, что по-другому уже не сможет.Только поэтому вслух и глядя в глаза.Наверное, только сейчас понял, почему с другими не получалось. –Правда, люблю, поэтому не хочу держать рядом с собой. Потому что, когда любят, не ограничивают выбор, не сажают в клетку, не лишают права голоса. Любовь выше тупого желания обладать и контролировать, это свобода. Я буду рада, если ты полюбишь ребёнка и сочтёшь нужным появляться в его жизни. Но я [i]никогда, ничего[/i] не буду у тебя просить и, тем более, требовать, – сжимаю её прохладную ладонь и, поднеся к губам, целую каждый тонкий пальчик.
− А если ты кое в чём ошибаешься?
− Ты сейчас готов, что угодно сказать, да? – хмурится. − Ты иногда такой тупой, Ширяев.
− Горе от ума, Кноп, горе от ума, − притягиваю её к себе, целуя в волосы.