- Мой царь! Вашему мастерству и хитрости нет равных. Мне еще долго придется учиться, чтобы хотя бы на шаг приблизиться к вашему умению. Ну, расскажите мне ваши секреты, господин!
Она заливисто смеялась, под восторженные аплодисменты придворных, отчего Ур-Забаба пыхтел от гордости.
- Да, моя Ташлултум, в этой игре мне нет равных. Но, боюсь, твоей милой головке не суждено познать все мои стратегии. Пусть твои мысли лучше будут заняты наследником и мной.
Он целовал ее руку, отчего мозг Джая взрывался от ревности и ненависти.
День, насыщенный событиями, постепенно подходил к своему завершению. Его ритм, который захватывал с самого утра, теперь замедлился, уступив место вечерней тишине. Музыканты и танцоры разошлись. У костров расположились слуги и охрана, увлеченные вечерней трапезой и рассказами о своем. Свита разошлась по своим шатрам. Аксая, в сопровождении Лейлы и еще пары гулам, ушла к себе. Царь, под бдительным присмотром Джая, отошел ко сну. Но постепенно голоса у костров умолкли, и лагерь погрузился в глубокий сон. Все спали, кроме тех, кто ожидал начала представления.
Внезапно тишину ночи огласили свисты и крики всадников, которые на полном скаку влетели в лагерь, круша все на своем пути. Джай, до этого сидевший у входа в царский шатер, заскочил внутрь и начал тормошить Ур-Забабу:
- Вставайте, мой царь! На нас напали! Возьмите меч! Будьте готовы защищаться!
В эту секунду Ур-Забаба услышал снаружи крики и лязг металла. Джай подскочил к задней стене шатра, кинжалом разрезал полотно и велел:
- Скройтесь, мой царь! - а сам выскочил из шатра.
Ур-Забабе не требовалось повторять дважды. Его сердце бешено колотилось, а тело само действовало на инстинктах. Он выскользнул в прорезь полотнища и, пригибаясь к самой земле, метнулся за соседний шатер. Затаившись в тени, царь внимательно прислушивался к звукам боя. Его окружили стражи, наготове держа перед собой копья. Ур-Забаба выглянул из-за шатра и замер, охваченный страхом. Перед ним развернулась картина боя. Ему казалось, что земля задрожала под тяжестью копыт. Ночная мгла наполнилась гулом и звоном оружия. Каждый удар меча, каждый крик и стон поверженных приводили его в ужас. Он видел, как Джай двигался среди черных всадников с молниеносной быстротой, что лезвия мечей лишь рассекали воздух там, где он только что был. Он изгибался и кружился, и полы его длинной одежды вихрем кружились вокруг него. Каждый шаг, выпад и прыжок были отточены так, что противники не успевали за ним. Рядом с ним бились еще двое братьев - Лейла и Гуннар. Она в прыжке скидывала всадников один за другим из седел, что те беспомощно барахтались в пыли, а меч описывал дуги над головами врагов. Гуннар, не долго думая, обратился в пса и, как черная мгла, бросался на неприятеля, разрывая своими ужасающими челюстями одежды, пытаясь дотянуться до глоток. Все поверглось в хаос: крики, звон оружия, страх. Вместе, Гуннар и Лейла, сеяли смерть среди врагов. Ур-Забаба видел это. Он видел, как Джай обернулся в черного пса и, запрыгивая на спины бандитов, опрокидывал их. Те начали отступать. Лейла в какой-то момент тоже приняла облик пса, и они втроем погнали чужаков из лагеря.
Как только лагерь опустел, стража стала осматриваться, нет ли убитых. Нет, все были живы, но много было раненых. Кстати, ни одного из бандитов обнаружить не удалось. Это был прекрасный спектакль.
Три черных пса гнали банду с глаз царя и его охраны. Как только они скрылись за высокими барханами, Лейла вернулась в свой облик и крикнула:
- Стойте! Всё…