Акки после такого вопроса, не знал, что и ответить. Наконец, сказал:
- Но глава ведь он, а не Месхилак, его жена! И ты сейчас сказала, что пытаясь поделить одного мужчину, женщины даже не спрашивают его мнения!
Ну, Аксая в спорах была хорошим бойцом, поэтому для нее довод Акки был не ударом, а легким щекотанием.
- Эншаг и Месхилак правят оба. И ваш бог Энки и жена его Нинхурсаг. Значит, нужны обе составляющие. Значит, нужны такие законы, которые бы вернули мужчинам право наравне с женщинами управлять государством, высказывая свое мнение, принимая решение и неся ответственность за свои деяния. И еще. Мне непонятна одна вещь. Если в вашем мире правят женщины, то почему они делают других женщин рабынями? Что-то тут непонятное. Поэтому, да. Законы нужно менять.
- Царица не пойдет на такое, - Акки отрицательно покачал головой.
- Ой, да кто ее спрашивать будет? Ты составил уже новые законы?
Акки взял в руки одну из табличек и показал Аксае:
- Да. Почти. Я расскажу и покажу тебе наши планы, а ты можешь внести изменения. Будем работать вместе. Нужна новая стратегия.
Аксая встала, поправила тренировочный костюм и поклонилась Акки:
- Хорошо. Можно тогда я пойду? Мне еще круги наматывать, - она рассмеялась.
- Да, иди. С завтрашнего дня будешь после полудня приходить сюда, заниматься науками, а с утра будешь ходить на арену к Джаю, - ответил Акки и вернулся к своим занятиям.
- Слушаюсь, сэр.
Аксая выпрямилась, взяла под козырек и, как заправский военный, развернулась кругом и вышла.
Она мигом слетела с лестницы и помчалась на арену. Быстро надев колодки, она, полная решимости во что бы то ни стало, вопреки всему, не смотря ни на что, вышла на круг. Спиной чувствуя взгляд Джая, она шла и шла вокруг арены.
"Смотри-смотри на меня, Джай," - думала она, боковым зрением наблюдая, как тот, заложив руки за спину, прохаживался между братьями, что-то подсказывая им.
Аксая шла. Тело работало, голова думала. Обращаясь мыслями к разговору с Акки, она решила все-таки остаться ради интереса в этом времени, ведь ей было любопытно, что они задумали и как это все можно воплотить в жизнь, но свою роль в этой игре она пока определить не могла. Нужны были определенные знания. Эх, если бы сюда интернет, она бы, естественно, смогла восполнить пробелы в Истории. А если попросить Акки принести из будущего нужные книги? Это идея, конечно. О, сколько нужно информации, чтобы обеспечить правильность написания новых законов. А если это изменит будущее? Весь мир станет другим! А если Акки прав? Но и она права! Значит, нужны оба - и мужчина, и женщина. А если это она когда-то изменила то будущее, которое могло быть, если б женщины остались у власти. Но ведь были после и царицы, и королевы, и наши императрицы. Ой, как все сложно, что в голове никак не укладывается. Решив завтра начать с самообразования, она уже без мозготрепки пошла вперед.
"Занимаемся физикой пока."
Сколько кругов она прошла, было не важно, главное, она приняла решение и отступать не собиралась.
Глава 4.
В течение следующего месяца или чуть больше, Аксая постигала науки под руководством Акки и бегала вокруг арены под присмотром Джая. Ее ноги стали крепкими, дыхание ровным, в голове все уложилось в порядок, и жизнь казалась ей прекрасна. Но было одно “но”. Джай все больше и больше занимал ее мысли, а с его стороны ничего, кроме холодного взгляда не было. Каждый раз она спрашивала его, когда можно перейти к следующим упражнениям, и каждый раз он отвечал, что пока рано.
- Когда обгонишь меня, тогда перейдешь дальше.
Отворачивался и уходил.
"Плохой пес. Бяка-Джай," - про себя называла его Аксая.
Погруженная в свои мысли, она не могла даже вообразить, какие глубокие и противоречивые чувства терзали Джая каждый раз, когда он видел её. В его глазах читалась смесь восхищения и боли, желания и страха, надежды и отчаяния. Он видел в ней не черного пса, воина братства, а ту самую девушку, как воплощение своих самых сокровенных мечтаний и самых больших страхов. Её присутствие пробуждало в нём бурю эмоций, которые он не мог ни объяснить, ни контролировать. Каждый раз, когда их взгляды пересекались, Джай напускал на себя ауру равнодушия и холодности, чтобы только она не увидела, как его сердце сжимается, а разум разрывается между желанием быть с ней и страхом потерять себя в этом водовороте чувств, ведь долг перед государством и долг перед будущим, перевешивали его личные страсти и любовные переживания.