Ночь окутала город таинственным мраком, когда Лейла, словно тень, выскользнула из своих покоев. Ее шаги были бесшумны. Она знала каждый уголок дворца, каждую трещинку на стенах, каждый тайный проход. Не привлекая внимания стражи, она пробралась через узкие коридоры и потайные двери. Ее путь пролегал через запутанные лабиринты дворцовых переходов, где каждый неверный шаг или неловкий шорох мог привести к обнаружению. Выскользнув на улицу, она, словно призрак, стала пробираться к гостинице, прижимаясь к стенам, оставаясь в тени. Добравшись до ханна, Лейла осторожно выглянула из-за угла, чтобы осмотреться и оценить обстановку, размышляя в какой из комнат расположился Гуннар, надеясь, что тот подаст какой-то знак. Вдруг она уловила едва слышный стук. Ее взгляд метнулся по окнам, и она заметила легкое движение в одном из них. Ее длинные одеяния мешали, и Лейла быстро завязала их в узел на талии, освободив ноги. Она ловко подпрыгнула, подтянулась за подоконник окна первого этажа, встала на него, затем перебирая руками, она перешагнула на какой-то выступ, вновь подпрыгнула, уцепившись за выступающую балку, оттолкнулась от стены и, используя ее как опору, начала карабкаться вверх, ловко перебирая руками и ногами, в очередной раз задавая себе вопрос: почему она не обратилась в пса и одним махом не запрыгнула туда, куда ей нужно? Или напрямую, в этом облике, не забежала в комнату Гуннара? Вскоре она оказалась на уровне нужного ей окна, с легкостью подтянулась и забралась внутрь, стараясь не шуметь.
- Ты здесь! - выдохнула она дрожащим от волнения голосом.
- Я так волновался, что мы не увидимся, - прошептал Гуннар и раскрыл ей навстречу объятия. Она бросилась к нему, и он увлек ее на топчан.
После долгих часов разлуки, истомленные ожиданием встречи, их тела слились в одно целое. Его рука плавно передвигалась по ее коже, а ее пальцы скользили по его спине. В этот момент не было места словам, не нужны были ни признания, ни объяснения, ни вопросов, ни ответов - все было ясно без слов. Их губы нашли друг друга, каждое прикосновение, каждый вздох и каждый поцелуй были наполнены радостью встречи и, одновременно, ожиданием новой, возможно, долгой разлуки. И именно осознание этого, делало их объятья особенно трепетными.
Вскоре, утомленные, но счастливые, они лежали, тихонько переговариваясь.