- Почему не спросишь, как все прошло? - спросила ее Аксая.
Та молчала.
- Чего молчишь? В рот воды набрала? - не отставала Аксая.
- А что спрашивать? Я с вами не разговариваю больше, - наконец-то пробурчала гулам.
Аксая удивленно уставилась на нее, не понимая, чем могла расстроить свою служанку и впасть у ней в немилость.
- В чем дело, Мириам?
- Ни в чем, - огрызнулась та, - Госпожа Лейла сказала, что вы в хамам пошли после покоев царицы. Я пошла туда, чтобы помочь вам. А у вас там уже был помощник.
Аксая засмеялась, глядя на обиженную мордашку своей гулам.
- А ты-то что губы дуешь?
- А ничего. Это фаворит царицы, - зловеще зашептала Мириам, - Если кто узнает, конец нашим планам. Ваша слабость может подвести нас всех! Сдержать себя не могли, что ли?
- А кто узнает? Там был еще кто-то? - тоже шепотом спросила Аксая.
- Нет. Я дождалась за углом, когда Ибрагим уйдет и побежала сюда. Никого не было.
- Ну, и всё. Что ты волнуешься? Или ты думаешь, что он побежит хвастаться царице или своим дружкам из гарема?
- А если…
- Все, успокойся, - отмахнулась Аксая, - Ничего не случилось, поняла?
- Да, хозяйка, - и, слегка помолчав, Мириам спросила, - А как же Джай?
- Ничего не было, Мириам. Никогда ничего не было. Запомнила?
- Да поняла я уже. Я ж не ишак, мне повторять не надо. Не было и не было, - ворча себе под нос, Мириам ушла.
“И что теперь? “
Оставшись одна, Аксая принялась размышлять. Это для Мириам ничего не было, а для нее очень даже было. Она попыталась отогнать от себя мысли о сцене в хамаме, чтобы рассудок оставался холодным.
“Ладно, - решила Ксюша, - Понаблюдаем, что будет дальше. Если Ибрагим будет проявлять ко мне нездоровый интерес, я воспользуюсь этим. В конце концов, его может использовать потом Лейла, когда я уеду. Тем более, я же собиралась подобрать к фаворитам ключик. Но их трое. Перспектива спать с каждым из них мне не улыбается. Ладно. Утро вечера мудренее.”
В конечном итоге, приняв решение, что завтрашний день принесет новую информацию, Аксая легла спать и уже сквозь сон услышала тихие шаги Мириам, вернувшейся в комнату.
* * *
В огромной зале, где обычно проходила трапеза царицы Уш-Варкан, собрались все: гулам, ее дочери, советники, самые любимые наложники. За главным столом, в центре, восседала сама Уш-Варкан. По правую руку сидели дочери, по левую - советники. Далее, соответственно статусу, сидели фавориты и гулам царицы.
Так получилось, что, не в пример прошлым трапезам, Аксая оказалась напротив Ибрагима. Она украдкой поглядывала на стол наложников, пытаясь понять, рассказал Ибрагим им о вечере в хамаме или нет. Но судя по их беззаботным лицам, улыбкам и страстным взглядам, которые они (должность обязывала) бросали на царицу, фавориты ни сном, ни духом. Аксая спокойно выдохнула и принялась за еду. Вновь нечаянно бросив взгляд на стол наложников, она встретилась глазами с Ибрагимом. Но только на миг. И он вновь начал улыбаться царице.
Аксая и подумать не могла, что за ней пристально наблюдает старшая дочь царицы, Муххредад. Ее холодный взгляд, скользил по Ибрагиму, следил за каждым его жестом и взглядом, обращенным на Аксаю. Тонкие пальцы царевны нервно переплетались, выдавая внутреннюю борьбу. Она видела, как Ибрагим смотрел на Аксаю, как его глаза горели желанием обладать ею немедленно. Для Муххредад это было, как удары кинжала, проникающие прямо в ее сердце. Но Аксая не могла видеть искры ревности и злобы, сверкающие в глазах царевны. Она не знала, что Ибрагим для Муххредад - сладкий яд, который медленно отравляет ее изнутри.
Как только трапеза закончилась и Уш-Варкан поднялась со своего места, и все придворные нижайшим поклоном проводили ее, Муххредад, в окружении своих гулам, поспешила в покои.
- Вызови мне Ибрагима, - приказала она одной из гулам, а сама скинула с себя верхнюю тунику, накинула пару нитей жемчуга на грудь и улеглась на тахту, в кучу подушек.
Ибрагим не заставил себя долго ждать. Войдя в покои молодой царицы, он грациозно поклонился и уставился на Муххредад своими томными карими глазами, спрятанными под пушистыми ресницами. Муххредад не могла отвести от него глаз, в который раз завидуя своей матери. Выдержав паузу, она начала говорить:
- Я знаю, Ибрагим, чем ты вчера занимался.
- Все знают, госпожа моя, - усмехнулся он и низко поклонился. Он говорил не торопясь, низким голосом.