- Ибрагим! Ты где? Я тебя не вижу! - стала звать она.
Прождав еще несколько минут, она подошла к кромке воды и, приложив ладонь ко лбу, стала всматриваться в морскую гладь.
- Госпожа. Его нет! - озабоченным голосом выкрикнула одна из гулам.
- Немедленно бегите на скалу! - велела Муххредад. Но сама, не дожидаясь своих нерасторопных служанок, бегом полетела на то место, откуда спрыгнул Ибрагим. Она звала его, выглядывала вниз со скалы, заламывала руки, плакала. Наверное, это было жестоко со стороны Ибрагима, ведь Муххредад его любила. По-своему, но любила. Как умела. Но ему было все равно. Его ждала свобода и Аксая.
- Госпожа. Вернемся во дворец, отправим сюда людей, ныряльщиков. Не стоит вам здесь, на солнце, долго находится. Ваша кожа потемнеет, и вы станете похожа на простолюдинку, - уговаривали ее гулам.
- Да-да, - всхлипывая, Муххредад пошла к своей лошади.
До самого заката солнца ныряльщики осматривали дно, но ни сегодня, ни в последующие дни, они Ибрагима не нашли, решив, что его либо унесло, либо проглотил какой-то хищник. Да и не могли они его найти, потому что там, внизу у скал, в момент его прыжка, на лодке ждал Лазар и братья, переодетые рыбаками. Вот и всё. И этим же вечером, у Кальа, Ибрагим поднялся на борт корабля, где его уже ждала Аксая.
Глава 14.
Через несколько дней Аксая и остальные прибыли в порт Гирсу, где караваном добрались до Лагаша. Как только караван вошел в город, стражники у ворот почтительно склонили головы, узнав по богатому убранству важность прибывших, и тут же во дворец побежал человек, чтобы предупредить двор о прибытии дорогих гостей. Пробираясь сквозь узкие улочки, вымощенные камнем, озираясь по сторонам, Аксаю поражала красота и удобство древнего города. Вокруг кипела жизнь: повсюду кто-то что-то продавал, и даже дети, ловко лавируя между взрослыми, предлагали фрукты и сладости, а ремесленники бурно хвалили свои изделия, привлекая прохожих. Шум, гам, суета.
Вскоре они добрались до дворца. Его ворота медленно открылись, и весь караван вплыл внутрь. На площади дворца гостей встречали придворные. Но Аксая сразу же среди них увидела любимые глаза Джая. Ловко спрыгнув с лошади и не обращая внимание на остальных, она хотела было бежать к нему и броситься на шею. Но вместо этого, сдерживая свой порыв, она спокойно шла ему навстречу. Он смотрел на нее своими янтарными глазами, с такой любовью и нежностью, которые он не мог и не хотел скрывать, несмотря на строгие правила дворцового этикета. Джай испытывал сейчас такое сильное желание заключить Аксаю в объятия, что оно буквально сквозило в его взгляде. Он улыбнулся.
- Приветствую тебя, советник Ул-Мах-Ги, - поклонившись ему, сказала Аксая.
Джай протянул было руку ей, но та замерла в воздухе, потому что в тот момент его взгляд прошел над головой Аксаи и уткнулся в Ибрагима. Улыбка моментально исчезла с его лица, глаза вспыхнули злобой и ревностью.
- Зачем ты привезла с собой наложника царицы? - процедил Джай сквозь зубы.
Ибрагим подошел к нему, низко поклонился и поприветствовал:
- Здравствуй, господин.
- Здравствуй, Ибрагим. Я вижу, ты тоже к нам?
Ибрагим промолчал. Они договорились с Аксаей, что Джай о них ничего не должен знать. А если возникнет подозрение, либо недопонимание с его стороны, то с этим будет разбираться сама Аксая, что Ибрагиму не очень понравилось. Он предложил сразу все рассказать Джаю, ведь Акки все равно его уведомит об их связи.
Аксая замерла, напряженно ожидая, что Джай скажет ей еще хотя бы слово, но его лицо осталось холодным и непроницаемым. Он лишь сухо поприветствовал остальных гулам и жестом пригласил всех следовать за ним. Аксая почувствовала, как внутри нее поднимается волна недовольства. Его молчание было красноречивее любых слов. Аксая, бросив на него последний, полный недоумения взгляд, направилась за процессией. Ибрагим старался не приближаться к ней, чтобы не усугублять ситуацию, почуяв разлад между влюбленными.
"Хороший мальчик," - оценив его благородство, подумала Аксая.
Слуги царя были роскошными, что говорило о богатстве правителя Лагаша. Они проводили каждую гулам в отведенные для них покои, украшенные изысканными драпировками и оборудованные всевозможными доступными в то время удобствами. Аксая мельком заметила, как они разглядывают новых гулам царя, не смея произнести ни слова в их присутствии. После всего, слуги сказали, что встреча с царем Урукагиной состоится во время вечерней трапезы.
Новая гулам Аксаи была не столь расторопна и смышлена, как Мириам, но Аксае это уже и не требовалось сейчас в Лагаше. Тем более, что во дворце она не планировала пробыть долго и здесь находилась на союзнической территории. Наконец-то, можно было расслабиться и жить в объятиях Джая. Джай! Что-то было не то в его резкой перемене к ней. Неужели, Акки рассказал ему об Ибрагиме? Что за глупости, думала она. Если что-то не так, то она это исправит. Успокоившись, Аксая попросила, чтобы кто-то из слуг показал ей дворец.
Вечером, облачившись в самые богатые свои наряды, новые гулам царя вошли под звуки гимнов в огромный зал, который был уставлен столами с разнообразными яствами. В центре, за своим столом, в окружении самых приближенных, среди которых был Джай и супруга царя, сидел правитель Лагаша, Урукагина. Когда все уселись, в центр зала вышел распорядитель трапезы. В руке его был серебряный посох, которым он ударял в пол, руководя всем мероприятиям. Для Аксаи это было новшеством, ведь в Дильмуне такого не было. Как только посох коснулся пола, тут же музыка изменилась и под плавное ее течение в зал запорхнули прекрасные наложницы царя, кружась и извиваясь. Аксая, как завороженная смотрела на них и немного начала ревновать Джая, который со своим излюбленным непроницаемым выражением лица смотрел сквозь них. Тем временем, слуги обходили гостей, наполняли им кубки вином и подкладывали в тарелки кусочки вкуснятины.
Как только наложницы завершили свой танец, вновь вышел распорядитель. Следующий удар посоха оборвал музыку, и в тишине зазвучал голос царя, обращающийся к гостьям: