В эту секунду слуги принесли вино и закуски. Дождавшись, когда те уйдут, царь продолжил:
- Так ты мне не ответил. Почему лицо твое чернее ночи? Ты, будто, не рад ее приезду?
- Чему радоваться? С ней приехал Ибрагим, - пробурчал Джай.
- Ну, и что? - удивился царь.
- Ничего. Мне сказали, что пока она была во дворце Дильмуна, у них была... связь. Урукагина, я не то что говорить об этом не могу, я с ума схожу от боли. Почему мне так плохо?
- Не знаю, Джай, почему тебе так плохо? Ну, и что. Была связь и была. Там такие порядки и нравы, что поделаешь. Там можно. Знаешь, почему я принял закон о запрете многомужества? Насмотрелся на эту мерзость во дворце моей матушки. Я рос, глядя в сальные глаза этих мужчин, которыми они смотрели на царицу. Но, в действительности, наложники испытывают стыд и горечь от униженного своего положения. Я сам был вторым мужем царицы Лагаша. По сути, я тоже был в том же положении, что и они. Нужно было спасать себя и свою мужскую честь. Вот поэтому я занял трон и, в последствии, запретил в своем царстве женщине иметь больше одного мужа. Даже любовник под запретом. Я понимаю Ибрагима. И понимаю, почему, когда представилась возможность, он сбежал. Может, он просто воспользовался Аксаей, и с ее помощью обрел свободу? Скорее всего, было именно так, поэтому их связь прекратилась, как только Ибрагим ступил на свободную землю Лагаша.
- Воспользовался?! Он ей воспользовался?! - Джай рванул было уйти.
- Стой. Не кипятись. Если хочешь, я вызовусь посредником в вашем споре. Разреши мне все разузнать у него и у Аксаи.
- Нет, мой царь. Сам разберусь, - Джай сел на каменную скамью.
- И еще. В конечном счете, ты не всегда будешь рядом с ней. И хороший мужчина, которому ты можешь доверить свою драгоценность, может выступить для нее, в твое отсутствие, помощником и защитой. Подумай над этим. Подумай, Джай. И не рви коня вперед ветра. Но передай им, что в моем царстве они должны вести себя целомудренно. Кстати, вас с ней это не касается.
- Я не хочу сейчас об этом думать. Мне больно и я зол.
Джай обхватил голову руками. Казалось, он слушал доводы царя, но не внимал им. В груди то сжималось все, то разрывалось. Он никогда не плакал. Но сейчас ему очень хотелось.
- Джай. Я не понимаю твоих страданий. Ничего не случилось. Иди спать и подумай над тем, что я тебе сказал. А лучше, иди к ней и сделай то, о чем мечтал. Иди, мой друг. А я начну думать, как отправить ее в Киш.
Джай шел по коридорам дворца, освещенным тусклым светом факелов, которые мерцали, играя тенями по стенам, слыша, как его шаги эхом разносятся по пустынным коридорам. Зайдя в комнату, он грузно повалился на топчан, уткнувшись головой в подушку. Внезапно его слух уловил легкий шорох. Он резко повернулся и в ту же секунду, его прижало к постели.
- Джай, милый. Любимый мой, - лежа на нем сверху, Аксая осыпала его лицо поцелуями. Джай резко скинул ее с себя и встал. Подойдя к столу, он зажег лампу и сел на стул. Он молчал, глядя в пол.
- Джай, - прошептала Аксая. - Мне уйти или остаться?
Джай молчал. Аксая встала и подошла к нему.
- Да что с тобой, Джай? Ты не рад меня видеть? Или ты нашел себе какую-то наложницу?
Он молчал. Ксюша присела на корточки у его ног, пытаясь поймать его взгляд.
- Джай, милый, - она протянула руку и погладила его по щеке. Он дернул головой и встал.
- Я не понимаю, что с тобой. Если ты нашел другую, так и скажи. И я уйду!
Джай резко повернулся к ней.
- Это ты нашла другого!
И быстрым шагом он покинул свои покои.
Его слова были, как удар молнии, который прошел через ее тело, ударился об стену и вошел в нее снова. Ее трясло. Кто?! Кто сказал?! Для чего?! Зачем?! Эти вопросы стучали в ее висках, пока она бежала в свою комнату. Ее душили слезы. Джай, ее милый Джай.
Только к утру, слегка успокоившись, она уснула. Завтра она проснется с опухшими глазами, которые прикрыть в этом веке нечем. Темные очки еще не придумали. А завтра ей придется выполнять свои дворцовые функции, ведь обязанности гулам никто не отменял. Можно сказаться больной. Что-то, вроде смены климата и все такое прочее. Но нет, решила она. Она будет завоевывать Джая заново.
- Итак, все начнем сначала.
Последующие дни Аксая продолжала жить в плену своих чувств, хотя внешне старалась сохранять видимость обычной жизни, выполняя свои дворцовые обязанности. Она искала любой предлог, чтобы оказаться рядом с Джаем, будь то в саду, на прогулке, или идя по коридорам. Ее присутствие было почти навязчивым, но она знала, ради чего все ее действия. Оказываясь рядом с ним, она грустно вздыхала, заглядывала томно ему в глаза. Но Джай молчал. Он не смотрел на нее. Он не общался с ней. Он был холоден, как лед. Но Ксю это не останавливало.
Ибрагим, наблюдая за ними, сгорал от жалости к ней, и даже к Джаю, понимая его чувства. Но он так же, как и тот, старался не обращать на Аксаю внимание, не делать еще больнее Джаю и не подливать масла в огонь. Холодность Ибрагима не особо сейчас заботила Аксаю. Складывалось такое ощущение, что ее радость от обладания сразу двумя мужчинами, была поспешной. Она осталась одна.
Как-то вечером, после ужина, Джай вышел на террасу, желая остаться один, в тишине, но ему это не удалось.