- Аксая, - его голос, мягкий и проникновенный, дрожал от волненияволнения, - Ты стала для меня светом во тьме, внезапно пробившись сквозь мрак, поглотивший мою душу. Я думал, что мое положение раба - навечно. Но ты, как путеводная звезда, озарила мне путь и подарила свободу жить и любить ту, которую я выбрал сам. Если б ты только могла почувствовать, как я люблю тебя. Красота твоего тела и твоей души пленили меня. И я рад этому плену. Ты заставила мое сердце биться от счастья, а не от неприятия той мерзости, которая меня окружала при дворе Уш - Варкан.
Ибрагиму хотелось немедленно заключить Ксюшу в свои объятия, крепко прижав к себе. Но... Он не мог прикасаться к ней по двум причинам. Первая - Аксая была, практически, уже наложницей царя, а вторая - он уже был, практически, жрецом одного из храмов в Кише. Но общаться им, по второй причине, никто не мешал, ведь жрецы имели доступ к покоям гарема. Хитрый план Урукагины.
- Я тоже люблю тебя, Ибрагим. Разве можно любить двоих? Я все время задаю себе этот вопрос. Но я не хочу становиться перед выбором. Зачем я буду выбирать одного из вас, если вы нужны мне оба? Я люблю и тебя, и Джая, - шепотом отвечала она ему, - Тоска наполняет мое сердце, ведь я не хочу становиться частью гарема, где меня ждет судьба пленницы, рабыни.
Она нежно прикрыла глаза, и по ее щеке скатилась слезинка. Ибрагим тут же, несмотря на строжайший запрет, припал губами к ее рукам, осыпая их горячими поцелуями.
- Не волнуйся, милая. Я всему тебя научил. А если что-то тебя будет тревожить, ты всегда можешь отправить слугу ко мне, и я приду. Если мы будем придерживаться плана, то в скором будущем обретем свободу. И друг друга. Даже если я буду делить тебя с Джаем. Будет так, как мы хотим. И весь мир будет нашим.
- Да. Весь, - тихонько засмеялась она.
Уже на подступах к Кишу, на горизонте, окрашенном закатным солнцем, из-за бархана вынырнула группа всадников. Их силуэты, окутанные мраком, казались зловещими тенями. Облаченные в темные плащи, с лицами, обмотанными платками, оставляя видимыми лишь глаза и бронзовые шлемы, сверкающие в лучах уходящего света, всадники молча двигались навстречу каравану. Старшина сделал знак рукой, и караван замер. Это была часть военного гарнизона, охранявшего дворец. Они выехали навстречу Аксае и ее спутникам.
Аксая мгновенно прикрыла лицо тонкой шалью, прячась от любопытных глаз воинов. Старшины обменялись короткими приветствиями. Старшина всадников подъехал к наложнице и стал внимательно всматриваться в ее фигуру. Ибрагиму это не очень понравилось, и он с легким вызовом подъехал к старшине.
- Наложница великого царя Ур-Забабы очень устала в дороге. Не могли бы мы поторопиться? Я думаю, у вас не было приказа от царя Ур-Забабы уморить голодом подарок от великого царя Лагаша, - с наигранным почтением сказал Ибрагим.
Глаза старшины гарнизона сверкнули холодным блеском, но он ничего не сказал. Вместо этого старшина кивнул своим людям, и караван продолжил путь в сопровождении охраны дворца. Аксая и ее спутники долго еще ощущали на себе пристальные взгляды солдат. Впереди виднелись массивные стены Киша, с башнями и широкими воротами.
"Еще один город. Сколько их будет?"- думала с досадой Ксюша, наблюдая, как солдаты уже начали переговариваться между собой, ехидно посмеиваясь.
"Точно отпускают сальные шуточки в мой адрес", - думала она.
Старшина гарнизона обернулся к своим людям и дал несколько коротких указаний. Солдаты, подчиняясь приказу, начали выстраиваться в определенном порядке. В суматохе, Аксая почувствовала, как один из них осторожно коснулся ее ноги. Она резко повернула голову в его сторону и встретилась с холодной сталью таких знакомых и родных глаз Лазара. Мгновенная мысль, как стрела, промелькнула в ее голове о том, что псы здесь. Они с Ибрагимом не одни. А если Лазар в Кише, то, возможно, и ее неугомонная гулам тоже здесь. Сердце Аксаи пело от радости. Они с Ибрагимом не одни!
Когда ворота Киша открылись, караван вошел внутрь. Аксая ощущала, как ее сердце забилось быстрее, будто птица, пойманная в ловушку, заглушая все остальные мысли, кроме одной. Ей было страшно. Каждый звук, доносившийся до ее ушей, эхом отдавался в сознании, усиливая чувство неизбежности. Караван медленно продвигался вперед, по полуразрушенному, но местами восстановленному городу, такому же мрачному, как и ее чувства. Страх, холодный и липкий, проникал под кожу Аксаи, заставляя дрожать, будто от холода. Она знала, что скоро ступит на территорию, где правят интриги и зависть, подозрительность и предательство. Что чувствовал Ибрагим, ей было неведомо, но зная его опыт жизни в таких условиях, ей думалось, что ему не особо страшно. Ее же пробрало от ужаса.
Зиккурат, возвышающийся над городом, был грандиозным сооружением, символизирующим могущество и величие бога войны Забабы, имя которого взял себе правитель Киша. Его ступенчатые ярусы, казалось Аксае, стремились в небеса. Это единственная постройка, которую не затронула война Киша с Уруком. На вершине зиккурата стоял храм. Вокруг этого сооружения были павильоны для жрецов, чиновников и площадки для проведения церемоний, не считая садов. В сотне метрах от площадок возвышался полуразрушенный дворец царя Киша. В одной части его располагались казармы для гарнизона, постоянно расквартированного в городе для защиты, другая часть была под складами с продовольствием, ну и, естественно, остальное - сами покои царя, его парадные апартаменты и женская половина, куда сразу же отправили Аксаю.
Итак, в сердце дворца, в покоях, скрытых от посторонних глаз, располагался гарем Ур-Забабы. Здесь, под покровом шелковых драпировок и легких занавесей, жили наложницы - самые прекрасные (могу поспорить) женщины, каждая из которых обладала уникальным даром. В этих покоях, наполненных ароматами благовоний, звучала музыка и раздавался смех. Помимо наложниц, в гареме обитала прислуга. Женщины, которые заботились о красоте других женщин, были, как казалось Аксае, самыми несчастными существами на свете. Находится так рядом от власть имущего, и быть им же и отвергнутыми. Что может быть печальнее? Что еще оставалось им? Только завидовать другим счастливицам, при этом делать собственными руками их еще более соблазнительными. Гулам расчесывали наложницам волосы, наносили благовония, мыли их в хаммаме, готовили к ночи любви с царем. В общем, следили за порядком и внешним видом избранниц правителя. А с другой стороны, думала Аксая, еще неизвестно, кому больше повезло.