- А что ты умеешь делать? - все также громко спрашивала Мириам, пока они не скрылись в зарослях. И уже там, они обнялись, радуясь встрече. Аксая тут же шепотом начала расспрашивать свою гулам:
- Ты как тут очутилась раньше меня, проныра?
- Ой, госпожа... Что сейчас расскажу. Помните советника Аннаука?
- Не помню. Ну, допустим. Дальше…
- Так вот. У его жены в Кише есть сестра. Она жена одного из здешних советников. Короче, та жена отправила меня этой жене, а она уже подарила меня Абер-Шарим! Поэтому, пока вы были во дворце Урукагины, я уже была здесь!
- А как ты в Лагаше-то оказалась?
- Так сбежала! - захихикала гулам.
- Проныра, - подхватила ее хозяйка, - А Абер-Шарим это кто?
- Как кто? Это опасная преграда, которую вам предстоит убрать. Она - самая любимая фаворитка здешнего лугаля, - заговорчески шептала Мириам.
Аксая задумалась на секунду. Акки учил ее, что решения надо принимать быстро, пользуясь тем, что в данный момент есть под рукой.
- М-да, уж... Задачка, - проговорила Ксюша после паузы, - Слу-у-шай, а если нам на нее Ибрагима натравить? Он ее своей сладкой мордашкой и нейтрализует, а?
- Вы что! - выпучила глаза гулам, - Узнает Ур-Забаба и казнит его. Не надо так. Хотя глазками можно пострелять слегка. Она же его еще не видела, так?
- Да откуда? Кстати, он же может видется с наложницами. Он же жрец.
- Ну, да. Мне уже Лазар сказал. Кстати, госпожа, он тоже здесь, в Кише.
- Я знаю. Узнала его по глазам. Хорошо, что вы оба здесь. Так ты мне не рассказала, как сбежала от царицы.
Мириам захихикала.
- Так там же весь двор в трауре по Ибрагиму. Я под шумок и улизнула. Там тогда не до меня было. Муххредад, как с пляжа приехала, как рассказала, что Ибрагима-то нет, царица схватила палку какую-то и давай ее бить. Сама, представляете? Та - орет, эта - рыдает. Были бы у нее волосы, выдрала б себе их с горя. В конце концов, в наказание лишила Муххредад всех титулов и привилегий и отдала наследие трона другой своей дочери. А эту замуж за торговца велела отрядить. А сама распорядилась на трапезах место Ибрагима не занимать и прибор для него ставить. Велела в честь него гимны сочинить, и каждый день жрецы с утра орут их в храмах. Смотрите, так она велит еще и статуи его поставить по всему Дильмуну.
Они прыснули со смеху. Вот бы Ибрагим знал, как по нему эти тетки страдают!
- Да главное, чтоб его никто не узнал и не проговорился, что он здесь, в Кише, - рассуждала Аксая, - Слушай, а если нам с тобой личико Абер-Шарим подправить немножко? Есть у тебя травки, чтобы перекосило его, или рябь какая по нему пошла? Если я вступлю с ней в борьбу за царя, то на это могут уйти годы, а нам надо торопиться. Пока Урук молчит, нужно все успеть сделать. Так что, нужны травки. Есть такие?
- Хм... Есть, но долго готовить.
- Готовь, родная, готовь. Потянем время пока. Ибрагима и Лазара предупреди. Ладно. Иди.
Гулам поклонилась ей и вынырнула из зарослей кустарника. Аксая вышла с другой стороны. Оглядевшись и никого не заметив, она вернулась в покои гарема. Ей осталось только придумать, как и когда появиться пред светлые очи Ур-Забабы. Урукагина говорил ей однажды, что царь Киша любит пение. Но вокал Аксаи был страшен, как завывание ветра в трубах, поэтому она решила придумать для своего голоса что-то более экзотичное, чем просто петь под музыку. А если учесть, что она ходила в театральную студию в детстве, то проблем с обольщением этого царя у нее возникнуть не должно.
Мириам вернулась в покои Абер-Шарим, где нашла ту лежащей в груде подушек на огромной тахте. Абер-Шарим лениво потягивала кальян и при виде своей гулам, тут же оживилась:
- Ну? Узнала?
- Да, госпожа моя, - склонила голову гулам, - Эту наложницу зовут Аксая. Ее подарил Ур-Забабе царь Лагаша. И еще кучу каких-то подарков. Она - искусная танцовщица, но ее голос не может сравниться с вашим, госпожа моя.
Фаворитка усмехнулась:
- Хм... Это очень хорошо, Мириам, что она не сможет своим пением увлечь моего царя.
- Не сможет, госпожа. Вы лучшая певица в гареме. Во всем мире больше ничей голос не может усладить слух правителя, кроме вашего.
- Мда... Он любит мои песни и гимны, - она взмахнула рукой, отпуская Мириам.
- Кстати, госпожа, - поспешила продолжить та, - Она не одна из Лагаша приехала. С ней был послушник школы жрецов. Говорят, он настолько красив, что затмит собой весь блеск убранства храма. Не только ради бога Забабы придут люди на праздник.
Абер-Шарим задумалась, длинными, изящными пальцами лениво перебирая ткань туники.
- М-м-м, как интересно, - протянула она, - Надо бы посмотреть на него. Как его зовут?