– Какая же ты Маргарита, скорее Аннушка, которая несвоевременно пролила масло, – сказал кто-то однажды.
С тех пор её так и называли. Но она не жаловалась, хотя схожести с этой героиней у моей соседки было мало. Наверное, потому что имя Аннушка было лучше ее настоящего – Агафья. Его она ненавидела с детства.
Поэтому, когда меня подселили к ней, первое что мне она сказала это: «Привет. Меня Аннушка зовут. Булгакова читала? Так вот, я оттуда».
Я немного растерялась:
– А я Таня.
– Не так не пойдёт. Я тебя Таткой звать буду.
Я пожала плечами, мол, зови, как хочешь, только не Бегемотом или Берлиозом. Потом меня все стали называть Татой, к бессмертному творению Булгакова это не относилось, но такой вариант моего имени мне даже нравился.
Аннушку знали все, так что через неделю со мной стали здороваться в коридорах. Такой чести я удостоилась, будучи ее соседкой. К нам всегда приходили гости: выпить чаю и поговорить. Да, собеседницей Аннушка была хорошей. Она участвовала в студенческом театре, шила костюмы для выступлений, ещё и умудрялась учиться на «отлично». Шить вскоре она научила и меня, поэтому ночами мы иногда спорили до хрипоты над платьем Нины из «Чайки» или Кати из «Грозы». И через некоторое время я начала шить сама себе платья, а потом и на заказ.
Так вот, в ноябре это и произошло. У Аннушки умерла бабушка, и она уехала на неделю домой. Я же домой не ездила и грызла гранит науки, который легко мне поддавался.
Когда я учила литературоведение, ко мне заглянула Машка из 140 комнаты.
Её взлохмаченная голова просунулась в дверь, а после появилась вся девушка, похожая на маленький бочонок, иногда её дразнили Винни-Пухом из-за неповоротливости.
– Привет, Тата! – обрадовалась Машка, словно вместо меня ожидала увидеть кого-то другого и уже было расстроилась.
– Привет, Маш.
Книгу пришлось отложить. Зная Машку, она так просто меня в покое не оставит.
– У меня день рождения сегодня. Подарка не надо. Просто приходи вечером в гости.
Мне стало неловко, я даже не знала, что у неё сегодня день рождения.
– А как же без подарка?.. – растерялась я. Приходить на праздник с пустыми руками просто неприлично.
– Хорошо, тогда купи торт, только «Киевский», – дала наставление мне девушка. Я усмехнулась, все знали про её страстную любовь к тортам.
– Хорошо, приду. А народу много будет?
– Да нет, все свои. Значит, в шесть я тебя жду.
– Договорились.
И я помчалась в магазин, предварительно заглянув в кошелёк. Картина меня не радовала: на торт-то хватит, но до стипендии ещё целая неделя! Ну, ничего, прорвемся! Затем встала другая проблема: из приличных вещей, в которых можно выйти в «свет» у меня было видавшее виды платье и джинсы, которые я надевала на занятия. А потом, вспомнив, что Машка что-то говорила про «своих», махнула рукой. Пойду в спортивном костюме, ничего страшного. Спортивный костюм состоял из старой выцветшей олимпийки и штанов. Все равно я долго сидеть не собиралась. Была суббота, и мне хотелось еще постирать, доучить литературоведение и заняться конспектом по истории.
Когда виновница торжества распахнула передо мной дверь комнаты, я подавила вздох. В двушке «своих» было много, человек пятнадцать.
– Машуня, поздравляю с днём рождения, пусть сбываются мечты, - протараторила я, собираясь быстренько откланяться.
– Ку-у-уда? Линько, а выпить за моё здоровье? – остановила меня Маша, забирая из моих рук торт.
Я вздохнула и вошла в комнату, где от такого скопления народа духота стояла неимоверная. Места всем не хватало, поэтому сидели даже на пушистом ковре.
Стол стоял посреди комнаты, радуя глаз вечно голодных студентов, изобилием салатов и закусок. Все шумно поздравляли Машку, дарили подарки, только один чудик сидел, уткнувшись в блокнот. Словно не на день рождения пришел, а на совещание. «Деловой какой!» – мысленно усмехнувшись, подумала я. Никто на него внимания поначалу не обращал, а потом все как-то разом притихли и взглянули на парня с нетерпением. Один из парней сказал:
– Давай, Левыч, толкай речь.