– Что случилось, Лар? – спросила я, игнорируя звонок, оповещающий о начале занятий.
– Пошли на палатки, расскажу, – сказала она и поторопилась к выходу.
«Палатками» мы называли кафешки неподалёку от универа. Там собиралась «элита», состоящая из злостных прогульщиков и курильщиков, а также любителей пообщаться в неформальной обстановке.
Мы с подругой взяли растворимый кофе и разместились за столиком у окна.
Ларка сразу затараторила:
– Татка, это конец. Женя меня бросил вчера. Я как дура поперлась в этот клуб, Ленка уговорила. Он, как узнал, прибежал, устроил скандал. Ужас, что было, я всю ночь проревела.
Я спокойно прихлебывала кофе – история Ларисы меня не впечатлила. У неё всегда так: сначала «люблю–не могу», а потом «этот козёл меня бросил». Пожалуй, в такие моменты я видела явное преимущество в отсутствии у меня личной жизни как таковой. А Лара все жаловалась и даже пустила скупую слезу по утраченной любви. Я её не слушала, стараясь предположить, что может быть в бумажном конверте, который покоился у меня в сумке. Конечно, Аннушка расскажет мне, что связывает её и этого странного парня. Но я была жутко любопытна. Может, этот чудик решил признаться моей соседке в любви? Старомодный способ, конечно, но очень романтичный. Это вряд ли... Не похож парень на романтика. А может, все проще: он заказал Аннушке сшить костюм, и в конверте договоренная сумма. Этот вариант показался мне более правдоподобным.
– Таточка, ты меня не слушаешь, – отвлекла меня от размышлений страдалица.
– Лар, да у тебя все как всегда. Лучше бы что-то новое рассказала. Я так понимаю, к занятиям ты тоже не готова?
– Ну какие занятия? У меня личная жизнь рушится!
– У тебя она каждый день рушится и возрождается, как птица Феникс.
Кофе мы допили, теперь Ларка закурила свои ужасные дамские сигареты. Я ей показала кулак.
– Не дыми на меня!
– Вах-вах, какие мы нэжные! – спародировала «лицо кавказской национальности» она, пуская колечки дыма в другую сторону.
Я засмеялась. Недаром Лариса участвовала в студенческом КВНе. Меня тоже приглашала в команду, но я отказывалась. На сцене я теряюсь и не могу выдавить из себя ни звука. Может быть, я устроила бы их в роли декораций. Как в эпическом театре – повесят мне на шею табличку «дерево» или там «скульптура», и буду стоять неподвижно все выступление на заднем фоне. От своих мыслей я улыбнулась.
Подруга докурила, и мы отправились на вторую пару.
Аннушка, получив от меня конверт, только нахмурилась. Даже открывать не стала, но я жаждала подробностей.
– Что этот парень хочет от тебя?
– Фюрер всегда что-то хочет и всегда получает желаемое, – туманно выразилась подруга, делая какие-то наброски в блокноте.
– Фюрер? А он похож чем-то... Хотя прозвище, конечно... – растерянно пробормотала, вспоминая его торжественную речь в день рождения и реакцию публики.
– Его так называют за глаза. Он обладает великим даром, заставляющим плясать людей под его дудку. Просто массовый психоз какой-то. Пристал как репей. В прошлый раз звал в ресторан, боюсь представить, что в конверте.
Аннушка завязала свои волосы в узел и стала нервно грызть карандаш.
– А разве фюреры могут влюбляться? Их другие вещи должны волновать. Да, и если он такой великий диктатор, пусть найдёт другую девушку. Думаю, многие с радостью очутились бы на твоём месте.
– В том то и дело, что многие девушки его побаиваются. Он очень жёсткий и властный. Либо по-моему, либо никак. Да и какая это любовь, просто он не привык сдаваться и, если поставил перед собой цель, то идёт напролом. А я ни цель и даже не средство.
Девушка выпалила все на одном дыхании и тут же схватила конверт и начала рвать его на мелкие кусочки. Я только ахнула. Видать, здорово зацепил он её. Если Аннушка так нервничает, то дело пахнет керосином.
Позже оказалось, что так оно и есть. Аннушка влюбилась в Фюрера по уши. Они даже встречались некоторое время. До того момента как парень заметил обожание в её зелёных глазах и дал отбой. А я ещё долго слышала приглушенные рыдания по ночам.
– Татка, ты не знаешь. Не поймешь... Представь человека, неважно близкого или далекого... Он просто живёт. Ест булочки с маком и пьет обжигающий кофе по утрам. Откуда-то тебе известно, что у него удивительные глаза, пепельного оттенка. Он говорит о погоде, а думает совершенно о другом. На дне его глаз реальность играет всеми цветами радуги, а он смотрит на мир сквозь призму равнодушия и цинизма. И что-то такое там внутри у него сидит занозой. Этот человек не открывает душу и пытается влезть в твою. Он обожает роман Оруэлла «1984» и может говорить о нем бесконечно. У него тёплые огромные руки и волосы пшеничного цвета. Но он любит дожди и улыбается краешком губ, словно все это уже видел, все ему кажется знакомым. Наверное, этот человек кажется тебе таким нереальным, далеким... – как-то раз разоткровенничалась со мной Аннушка.