Лева, видимо собравшись с мыслями, заговорил:
– Можно и кофе выпить.
Я только вздохнула, и мы пошли в какую-то кафешку пить растворимую бурду.
Неожиданно латте, который заказал Лева, оказался очень вкусным. На подругу я старалась не смотреть, она была счастлива до неприличия. Мне казалось, что и Лева старался избегать ее взгляда.
– Итак, дамы, вам понравился фильм? – начал разговор парень немного насмешливо, особенно выделяя слово «дамы».
Я натянуто улыбнулась, глядя в его серые глаза. Но Аннушка опередила мою саркастическую реплику.
– Не очень. Я люблю более реалистичные картины.
– Какие же? – поинтересовался Лева и начал внимательно слушать Аннушку, которая затараторила о своих любимых фильмах.
А глазам парня вернулось прежнее выражение, от которого по коже бегут мурашки. Не подумайте, что от великой любви или тайной страсти! Не знаю, как объяснить. Перед вами человек, вроде обычный – две руки, две ноги, два глаза несуразного цвета, но в тоже время вы чувствуете: что-то не так. Он скользит по вас взглядом, и вы готовы исполнить любое его желание, будто кто-то невидимый дернул вас за веревочку. Подсознательно этот человек вызывает у вас такой животный страх, что инстинкт самосохранения вопит о том, что стоит держаться от него подальше. А лучше забаррикадироваться и никогда больше не покидать пределы своей комнаты. Я не знаю, как простой человек может вмещать в себе столько силы, власти над другими. Как он вообще не сошел с ума от таких способностей?
– Тата, тебе плохо? – увидев мое напряженное лицо, сказала Аннушка, оторвавшись от созерцания объекта своей любви.
– Нет! Я сейчас. – Я выскользнула из-за столика и направилась в уборную.
Мне нужно было привести свои мысли в порядок. Рядом с Фюрером я чувствовала себя безвольным манекеном.
Из зеркала на меня смотрела растрепанная девушка с косой. Я выглядела взволнованно, на щеках проступал румянец, а глаза почему-то стали прозрачными, как хрусталь. На мне были простые джинсы и свитер с причудливым узором, я вязала его сама, чем очень гордилась.
Хотелось сбежать, глупо, конечно, но желание сделать ноги было сильнее меня. Только вот куртка осталась на спинке стула, а на ногах красовались легкие кеды. Да, оделась я явно по погоде. В торговый центр, где находится кинотеатр, мы приехали на маршрутке и не договаривались с Аннушкой о долгих прогулках. Предполагалось сходить в кино, сесть на маршрутку и приехать обратно. Тем более, мне еще необходимо сделать доклад по истории. Медленно, но верно приближалась первая сессия.
Я сполоснула лицо холодной водой из-под крана и зло кинула своему двойнику в зеркале:
– Не трусь! Тебе еще не надоело бояться? Дитя ненависти!
Тут я разревелась как дура, смотря на свое испуганное отражение. Неужели страх – единственное чувство, которое я буду испытывать всегда? Он стал частью меня. Существуют две меня. Одна Таня гордая и своевольная, а вторая – испуганная, та, которая замирает при звуке открывающейся двери. Я всегда жду, что в комнату ворвется брат и прокричит со всей ненавистью «сука!», а потом последуют удары. Он думал, что причиняя боль мне, сможет избавиться от ненависти к себе.
Дверь распахнулась. Кто-то схватил меня за руку и потащил куда-то. Я не стала сопротивляться.
– Что случилось? – спросила Аннушка, протягивая мне носовой платок.
– Я немного ударилась о косяк, – попыталась выкрутиться я.
Левы уже не было. И, честно говоря, я вздохнула с облегчением, когда не заметила его за столиком.
– Врунья ты, Татка! И рева! Пошли уж! Тебе еще доклад писать.
Я, повесив голову, поплелась за ней.
Встретилась с отцом я случайно.
Мы с подругой прогуливали последнюю пару, и вдруг рядом притормозила иномарка. Не успела я опомниться, как Ларка потащила меня за руку к машине. Когда мы приземлились на заднее сидение, подруга звонко чмокнула водителя в щеку и засюсюкала:
– Милый, я скучала.
«Милый» проигнорировал ее реплику, приоткрыл окно и закурил.
– Может, познакомишь меня со своей подругой?
Тон был холодным и безразличным. Я поежилась, еще один… Хотела уже открыть дверь и выйти, но Лара дернула меня за рукав.