– Не расслабляйся! – произнёс знакомый голос, и чья-то рука сдавила мне горло.
К счастью, это был всего лишь очередной кошмар.
Проснулась, и все повторилось вновь.
«Вчера ничего не было», - пыталась тщетно убедить себя.
Ложь… Я помню обрывки разговора, взгляд серых глаз и чьи-то тёплые руки на плече. Целостная картинка не складывалась или не хотела складываться.
Произошло вчера что-то важное. Серые глаза близко-близко и дыхание ровное, вымеренное, дозированное. Почему-то оно у нас было одно на двоих. Мне казалось, что если я перестану его слышать, мир исчезнет. Как будто мир раньше существовал ради нашего дыхания. Общего... Его рука лежала у меня на плече, и я больше ничего не боялась, познав эту простую истину. А потом все волшебство момента испарилось, я услышала голоса, он обернулся и убрал руку с моего плеча, шепнув:
– Я ждать буду. Там, где светло.
А я хотела спросить: «Чего? Чего ждать? Причем здесь свет? Когда будет светло?»
Потом был торт. К которому я, сладкоежка, даже не притронулась. Лева извинился и распрощался со всеми. Аннушка захотела продолжить веселье в клубе, а я выпроводила гостей и уснула.
После утренних воспоминаний я находилась в абсолютной растерянности, поэтому пошла в университет не подготовленной к зачету. Хорошо, что предмет знала неплохо.
– Ну, с почином нас! – закричала Ларка, обнимая меня. Она сдала на «отлично». – Это надо отметить.
– Не, мне вчерашнего отмечания хватило, – запротестовала я, хотя у самой в зачетке красовалась отличная оценка.
– Хорошо, не буду настаивать. Ты у нас девушка занятая.
– В смысле?
– Ждут тебя.
Меня действительно ждали. Моя... мать. Она стояла на улице, зябко кутаясь в шубу. Выглядела родительница неважно. Какой-то растрепанной, измученной, нервной. Почему-то подруга подошла к ней вместе со мной.
Я неловко обняла маму. Мы не виделись больше трёх месяцев.
– Привет. – Голос непривычно хриплый, казалось, она вот-вот сорвется на крик.
– Привет, мам.
Я хотела сказать что-то ещё, но по её глазам, полным отчаяния и решительности, поняла, что она не от великой любви ко мне приехала.
– Тань, мне нужна сигарета. Я приехала к отцу.
Увидев напряженный взгляд Лары, я схватила маму за локоть и повела к ближайшему кафе.
– Он забыл уже. Все забыл. Даже имя, – сказала обессилено подруга нам вслед, будто все главное уже произошло, и она не в силах ничего изменить. Забыл ли?..
Мама курила и пила чай. Молчание... Потом она сделала попытку объясниться:
– Я решила поговорить, раз уж ты с ним встретилась. Он рассказал свою версию событий. Наверное, убедил тебя, что он жертва обстоятельств.
Я остановила её:
– Он помнит. И сожалеет.
– Мне плевать на его сожаления. Серёжи нет. Я похожа на старуху. А тогда казалось, что у нас любовь. И где она? Таня, я поговорю с ним. С этим грузом сложно жить. Как его найти?
Я поискала в сумке блокнот, в него я машинально записала координаты отца с твёрдой уверенностью, что они никогда мне не понадобятся. Понадобились...
Вырвала листок и протянула ей.
– Я найду тебя. Расскажу, как все прошло. – Мать запихнула листок в карман шубы и собралась уходить.
– Мам, отпусти его. Не держи зла. Если это когда-то было любовью.
– Что ты знаешь о любви? – Она внимательно посмотрела на меня. – Прощу, постараюсь простить, – и неторопливо направилась к выходу.
Дневник, которого не существует
Мама молчала. Я пыталась узнать, как прошла встреча, но она молчала. Является ли молчание ответом? Догадайся, мол, сама... Спрашивала у Лары, что говорит отец по этому поводу, она только пожимает плечами. Надеюсь, они сумели договориться.
В последнее время я думаю о том, как важно прощать. В пятом классе моя подруга Шура украла у меня заколку для волос. Заколка была очень красивая и дорогая, мне подарила её мамина подруга, она торговала красивой бижутерией. Шура призналась спустя два дня, пришла ко мне с повинной головой. Мать, когда узнала об этой истории, сказала:
– Не дружи больше с ней. Никогда не нужно прощать, тех, кто этого не заслуживает.